Я смотрел на него и думал о том, насколько разными мы были. Он — профессионал, готовый идти на риск ради результата. Я — новичок, привыкший к тому, что правила существуют ради того, чтобы их соблюдать. Но в этот момент я понял, что в этой работе иногда нужно быть гибким, чтобы достичь цели.
Из подъезда вышла девушка с собачкой, минуты через две вышел мужчина, бросил на нас взгляд и, сев в свою машину, уехал. Николай бросил взгляд на часы.
— Сегодня опять жара, — произнес он и глянул температуру на приборной панели. — Тридцать три за бортом.
— И где же обещанное похолодание, — вздохнул я.
— Обещанного три года ждут. Ладно, пошли, — и протянул мне хирургические перчатки.
Пара минут — и мы на нужном этаже. Николай, ловко манипулируя связкой отмычек, вскрыл замок. На это ушло у него минут десять, и то потому, что замок оказался навороченным. Мы попали в квартиру. Четырехкомнатная, с богатым ремонтом и дорогой мебелью, стилизованной под старину. Роскоши было с избытком: позолота и антиквариат. Интерьер выглядел вычурно и даже немного вызывающе.
Денисов огляделся и прокомментировал:
— Лихо.
Начали с рабочего стола. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь нашим рысканьем. Николай проверял содержимое ящиков, а я, натянув перчатки, просмотрел документы рядом с ноутбуком. Ничего интересного: бухгалтерские отчеты комбината, прайс-листы мебельных магазинов, каталоги антиквариата. Дальше я переключился на небольшой книжный шкаф и за книгами нашел пачку денег. Купюры тысячные, толщина пачки в два пальца. Я присвистнул, взвешивая ее в руки:
— Впечатляет. Слушай, может, ну ее, работу в ФСБ? Давай хаты чистить?
— Положи, где взял. Не тобой заработано, не тобою будет потрачено.
— Ага, заработано, куда уж там, — сказал я, возвращая деньги на место.
— Отмыто непосильным трудом, — проговорил Николай, и, открыв самый нижний ящик, достал из него телефон и протянул мне. — Посмотри, а я пока займусь ноутбуком.
В подъезде раздалось цоканье каблуков, приближалось к квартире Черных. Мы замерли и прислушались. Сердце у меня застучало в бешенном ритме. Неужели вернулась супруга Черных? Когда за дверью зазвенела связка ключей, Денисов шикнул «прячемся» и мы рванули к шкафу с вещами. Я уже забрался внутрь и вжался в стенку, но в следующий миг послышалось, что в двери соседней квартиры стал проворачиваться замок.
Отлегло. Не к нам.
Вернувшись к рабочему столу, я запустил телефон. Руки у меня немного тряслись после пережитого стресса. Полез в сообщения: предупреждения от МЧС о непогоде, реклама новых тарифов от оператора связи — вот и все, что нашел. Потом открыл мессенджер. В нем была лишь одна переписка с человеком под ником З.
«Бабло перевел. Половину суммы. Вторая будет, как все сделаешь», — писал Черных.
«Получил. Работаю», — ответил З.
Диалог продолжился через сутки.
«Ну че?» — спрашивал Черных.
«Слежу за Тиньковым. Грохну на днях».
«Ты идиот такое тут писать?!».
Через пару дней новое сообщение, в 8:04 утра:
«Готово», — написал З.
«Ок. Лови бабки», — ответил Черных.
Дата этого сообщения была днем убийства Тинькова. Я протянул телефон Денисову:
— Кажется, нашел. Почитай.
Николай прочитал и проговорил:
— Признаться честно, я удивлен, что Черных сохранил эту переписку. Такие вещи на телефоне не хранят. Буква «З», стало быть, значит Завулонов?
— Наверное.
Денисов стал изучать содержимое телефона, после чего заключил:
— Судя по всему, телефон использовался только для этой переписки. Телефонная книга пуста, галерея пуста, исходящих и входящих звонков нет. Номерочек я запомнил, потом пробью активность.
— Что теперь?
— Переписки будет достаточно для доказательства того, что Черных заказчик убийства, — сказал Николай и вернул телефон в ящик. — Все, сворачиваемся!
— А пистолет?
— Забудь.
К вечеру у нас было разрешение суда, и мы не стали откладывать дело в долгий ящик. Взяли с собой оперов и наведались домой Черных около двух часов ночи. Застали его врасплох. Телефон лежал на месте, все было запротоколировано с привлечением понятых. Этой же ночью Черных был задержан и доставлен в СИЗО.
На следующий день я присутствовал при эксгумации тела Завулонова. Денисов тут тоже был, а еще Сотник, худощавый судмедэксперт с больными глазами и представитель администрации города в немного смятом костюме. Это была отвратительная процедура, и стоял ужасный запах, как будто само зловоние смерти витало в воздухе. А еще и эта стоявшая жара… В момент, когда открыли гроб, мне показалось, что темные силы поднялись из-под земли, обвивая нас зловещим шепотом прошлого. Смерть смотрела на нас из пустых глазниц Завулонова, и я едва удержался, чтобы не отступить назад. Казалось, что за каждым углом, за каждым тенистым выступом затаилась какая-то неведомая угроза, готовая поглотить нас целиком. Останки Завулонова лежали, как и полагается, в гробу. И даже вроде как их размер был подходящий, хотя я долго на них не смотрел. Однако Николай настоял на проведении генетической экспертизы. Лично я считал это чрезмерной мерой, но Денисову видней.