Настала неловкая пауза.
— Может, зайдешь? — спросил она.
— Не могу. Уезжаю я. Мы тут все закончили. Надо в Москву.
— Ты же не прямо сейчас едешь? Или сейчас?
— Нет, завтра. Надо просто кое-какие дела закончить, — соврал я. Какие у меня тут еще дела? Я все сделал. Что же я несу…
— Пойдем, чай попьем. Хоть так тебя отблагодарю.
Подумав миг, усмехнулся:
— Хорошо, пошли.
Поднялись.
— Насть, я тут не одна! — крикнул с порога Рита, увлекая меня в прихожку. — Да проходи ты, не стесняйся!
— Да я и не стесняюсь…
Из комнаты вышла Настя, в банном халате и с полотенцем на голове. Немного полновата, но ей это шло.
— Это тот самый Игорь из ФСБ о котором я тебе говорила, — представила меня Рита.
— Привет, — улыбнулась она, окинув меня жадным взглядом. Я почувствовал себя как завидный любовник Риты, которого она привела на смотрины к подружке.
— Привет, — сухо ответил я.
Разулся, потом сел за кухонный стол. Рита щелкнула кнопкой электрочайника и ушла в прихожую, что-то шушукаясь с подружкой. Настя хихикнула. Зашумел чайник. Потом Рита вернулась ко мне, начала варганить бутерброды, нарезая колбасу.
— Поймали всех бандитов? — спросила она.
— Ага. Результаты превзошли все наши ожидания.
— Расскажешь?
— Да и рассказывать особо нечего, — туманно ответил я, помня, что подписывал документ о неразглашении. — Ну, мэра арестовали.
— Да ты что?! А за что?
— Взятки брал, — соврал я, чтобы не выдать все обстоятельства дела.
— Насть, слышала? Мэра нашего взяли! За взятки!
Из комнаты донесся возглас удивления.
— Так что скоро у вас будет новый мэр, — сказал я.
В кухню вошла Настя, вытирая волосы полотенцем:
— Может, в нашу станицу приедете?
— А что у вас там? — спросил я.
— Асфальт два года назад должны были постелить, а до сих пор его нет. По бумагам он есть, а по факту — нет. Оказывается, наша станица газифицирована давно, только на бумаге. На самом деле там конь не валялся. Автобус в райцентр раз в день ходит и то не всегда. Как людям в поликлинику ездить? Хорошо, если есть машина, а если нет? Старикам как добираться? Люди добрые еще остались, подвозят иногда. Если бы не они, то совсем бы тяжко им было.
— Мы больше по преступным группам специализируемся, — сказал я, поймав себя на мысли, собственно, а какого характера преступления мы будем раскрывать с Денисовым?
— Ну, может, все-таки заедете на денечек, а? Ну пожалуйста. Ваше появление бы заставила пошевелиться наших бездельников.
— Напишите жалобу в прокуратуру. Коллективную, — посоветовал я.
— Писали уже несколько раз.
Рита негромко кашлянула. Настя вдруг решила ретироваться.
— Прости, прости, оставляю вас наедине.
И ушла в комнату.
— Ты извини. Она любит поговорить, — шепотом сказала Рита.
— Нормально все.
Щелкнул чайник, вскипел. Рита сделала мне кружку чая, поставила на стол тарелку с бутерами и пододвинула сахарницу.
— А ты вернешься еще? — спросил она.
— Не знаю. Наверное, вряд ли. Мы тут все дела свои завершили.
Я принялся за бутер. Настя прошмыгнула мимо кухни в прихожую, я заметил, что она переоделась в платье, а спустя несколько секунд вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Я перестал жевать, обратив на это внимание. Мысль закралась мне в голову: неужели это намек на секс? Только в таких случаях подружка оставляет подружку наедине с парнем. Так, так, так. Вечер принимает интересный оборот.
Телефон Риты коротко завибрировал, ознаменовав поступление сообщения. Взяв телефон, Рита прочитала что-то на экране, и ее глаза ее округлились.
— Деньги пришли, — сказала она.
— Лям?
— Да.
— Ну вот и славно, — ответил я, отправив в рот остаток бутера.
— Игорь, мне так неудобно, честно.
— Неудобно на потолке спать, потому что одеяло падает.
Рита хихикнула.
— Ты тут кушай, пей чай. Я на несколько минут схожу в ванну. Ничего, что тебя одного оставлю?
— Нет. Все норм.
Рита ушла в ванную, зашумел душ.
Отхлебнув чая, я принялся за следующий бутер, попутно думая, куда приведет меня этот вечер. Так, так, так, кажется, у кого-то сегодня будет секс. Иначе с чего бы Рита пошла в душ, а Настя оставила нас наедине?
Минут через десять Рита вышла из душа, обернувшись по грудь полотенцем. Становясь у стены, она приняла позу, в которой ее изгибы казались особенно выразительными. Спина прогнулась дугой, а округлые формы привлекли взгляд.
— Иди ко мне, — прозвучал ее мягкий, но настойчивый голос.