— Есть способ ускорить восстановление? — не унимался Николай.
— Конечно! Больше спать, отдыхать. Восстановление сил в условиях санатория. У вас есть все ресурсы это обеспечить. Отправьте Игорька в ведомственный санаторий, не жмитесь.
Николай в ответ лишь фыркнул и отвернулся к иллюминатору. Как только эфэсбэшник исчез из кадра, взгляд профессора стал более добрым.
— Не переживай, Игорек, телекинез вернется. Просто дай своему телу время, — поспешил успокоить меня профессор.
— Я все понял, — кивнул я, больше для приличия. А внутри все так и рухнуло. Я не мог поверить, что телекинез может ко мне больше не вернуться.
— А с тем именем что за беда? — спросил Писарский. — Скажи, есть сопутствующие симптомы? Мигрень, головокружение, носовые кровотечения?
— Нет, все хорошо. Просто вся эта история с именем очень странная.
Профессор посмотрел на кого-то, стоящего за кадром.
— Подайте пилу для вскрытия черепной коробки, — попросил Писарский.
Блин, он что, в морге? Производит вскрытие? Нашел, конечно, время для видеосвязи!
Через мгновение в руках Писарского оказалась небольшая электрическая пила.
— Пара минут, Игорек! — проговорил он, и раздался звук работающей пилы.
Несколько минут он был увлечен вскрытием черепной коробки, а когда дело было сделано, отложил пилу в сторону и проговорил:
— Мне тоже это показалось странным, Игорек. Скажи, кто-нибудь помнит ту девушку под именем София?
— Даже не знаю… — я пожал плечами. — Я особо никого не спрашивал. Времени не было. Но мой напарник не помнит. И везде она числится как Екатерина. Я проверил.
— Везде — это где?
— Налоговая, ЗАГС и другие структуры.
— Интересно, интересно… Скажи, ты не превышал дозировку препарата, который ты пил для стимуляции телекинеза?
Я заметил, что пассажир через проход странно покосился на меня. Перехватив его взгляд, я пожал плечами и улыбнулся.
— Сюжет книги обсуждаем, — сказал я и снова пожал плечами.
Пассажир потерял ко мне интерес, и я вернулся к разговору с профессором.
— Не превышал. Пил, как сказали. Три раза в день по одной таблетке.
— Постараюсь разобраться. Вся эта ситуация очень любопытна и требует проявить к ней интерес.
— Вы можете сказать, хотя бы предварительно, с чем это все может быть связано?
— Пока конкретного ничего сказать не могу, надо подумать. Если у тебя появится мигрень, головокружение, носовые кровотечения — сразу сообщай. В любое время дня и ночи. Хорошо?
— Да, я понял. Если что, сразу.
— Ого, а это что?! — воскликнул профессор, устремив все внимание на стол. — Так, Игорек, я сейчас немного занят. Как только у меня появится ответ на твою ситуацию, я тебе позвоню.
— Буду ждать. Надеюсь, это будет недолго.
— Ничего не могу обещать. Успехов на службе!
— И вам успехов.
Писарский повернулся ко мне, криво улыбнулся и приблизил к камере руку с окровавленным скальпелем, после чего нажал кнопку на клавиатуре. Связь оборвалась. Я переглянулся с Денисовым и пожал плечами. Эфэсбэшник, хоть и слышал наш разговор, давать комментарии не стал и, закрыв глаза, он постарался уснуть.
Что ж… по крайней мере разговор с Писарским закончился тем, что у меня появился человек, который мне поверил. Человек, готовый помочь разобраться, почему я помню элфийку под именем София, а не Катя. Да и с откатом все более-менее прояснилось и стало ясно, почему не проявляется телекинез. Черт побери, как же так-то вышло с ним, а?! Как не вовремя-то с телекинезом все получилось. И все это перед новым делом! Кто знает, что ждет нас впереди… Ощутил себя рыцарем, забывшим дома доспехи перед решающим сражением. Я тяжело вздохнул и потер пальцами глаза. Вот же засада!
Усинск встретил нас мерзкой погодой. Небо затянули тяжелые свинцовые тучи, моросил холодный дождь. Здесь было холоднее, чем в Москве: навскидку температура не превышала десяти градусов тепла, и это в августе. В аэропорту нас встретил Владислав Чижов, начальник службы безопасности «Полярной звезды». Крепкий мужик лет сорока пяти с бородкой-подковкой. Он отвез нас в отель. Несмотря на глубокий вечер, темноты не было. Стояли сумерки — полярный день. Говорят, у них тут ночью и вовсе не темнеет. Мы ехали по пустынным улицам, где царило безмолвие, нарушаемое стуком капель о стекла автомобиля. Усинск казался городом-призраком, где время застыло на месте, словно замерзшее в вечной мерзлоте.
Утром мы сразу же поехали в офис компании. Обратил внимание, что город ожил. Денисов был в своем стандартном костюме с галстуком, поверх которого была надетадлинная черная куртка, напоминающая пальто. Я же был одет просто: джинсы, кроссовки, кофта и ветровка.