— Слышь, а это че такое? — второй дернул за край красного шарфа, небрежно обмотанного вокруг шеи Паши.
— Ну как что… шарф, — Паша растерялся, его голос потерял остатки уверенности.
— А че красный-то? — спросили третий, в его тоне сквозила угроза.
Все по классике: поздний вечер, пустой двор, выпившая шпана. Я стоял у окна подъезда, охваченный страхом и безысходностью. Я понимал, что если выйду на помощь Паше, наши шансы на удачный исход были ничтожны. Оставалась лишь призрачная надежда, что кто-то случайно окажется поблизости и вмешается, но двор был пуст, как и все наши надежды.
Я пригляделся к четверке незнакомцев. В их фигурах и движениях было что-то знакомое. И тогда я увидел эти оранжевые глаза, сверкающие в полумраке. Гарик. Гарик и его банда. Тревожная догадка ударила меня в грудь, как холодный ветер: ситуация обернулась еще хуже, чем я мог представить.
Тон в адрес Паши становился все более угрожающим. Аня взмолилась своим дрожащим голоском, прося оставить их в покое. Один из парней пихнул Пашу в грудь, потом еще раз. Мой друг попытался толкнуть его в ответ, но тот увернулся, и Пашка полетел на обледеневшую дорогу. Шпана налетела на него тут же, принялась бить его ногами.
— Перестаньте! — завизжала Анька. — Не бейте его!
Но банда не слушала. Отчаявшись, Аня взвыла мое имя:
— Игорь! Игорь, помоги!
Я проглотил вязкую слюну и не мог заставить себя прибежать на помощь. Хотел, да и обязан был, по идее. Как ни крути, вмешаться стоило. Я прекрасно помнил, чем заканчивались мои встречи с Гариком и его бандой. Получить перед Анькой от банды Гарика? Нет, этого не хотелось больше всего. Еще больше не хотелось, чтобы он в очередной раз меня унизил. Этого я перед Анькой не потерплю и не допущу. Лучше переждать в подъезде, типа, я до сих пор у Генки, выбираю диски. Поколотят Пашку, и все на этом. Дождусь, когда все закончится и выйду, и сделаю вид, что я ни сном ни духом, что произошло.
— Игорь! Игорь! Мамочки, мамочки! — кричала Аня.
Паше тем временем приходилось несладко. Он выл и кричал он боли, но это только раззадоривало банду. Я сжал пальцы до хруста, кожа на костяшках побелела. Внутри клокотало от злобы и от страха, будто я был на грани взрыва. С каждой секундой, пока я наблюдал, как избивают Пашу, что-то во мне натягивалось до предела. А что будет с Аней, когда все закончится? Мысли вихрем проносились в голове, каждая мрачнее другой. Ни одна из них не имела права сбыться. Я надел перчатки на похолодевшие руки, слетел по ступенькам вниз и выскочил во двор. Остановился, не доходя несколько шагов до банды, не зная, что делать, как подступиться. В этот момент Аня, заметив меня, радостно вскрикнула:
— Игорь, ты пришел!
Ее реакция придала мне сил. Адреналин, замешанный на любви к Аньке, хлынул в кровь, смывая страх и неуверенность. Я бросился на помощь другу. Бросил одного, затем второго. Оставшиеся двое на миг прекратили избиение, озадачено оглядываясь. Поняв, что пришла подмога, они оставили Пашу и двинулись на меня.
— Пустышка, ты что ли? — спросил Гарик, всматриваясь в мое лицо своими кислотно-оранжевыми глазами.
Банда замерла в ожидании развязки. Во мне вспыхнула робкая надежда, что все может закончиться миром и Гарик с бандой отступят. Почему бы и нет? Я надеялся, что те два года, проведенные с Гариком в интернате, сыграют мне на руку, и он по старой дружбе, хотя язык не поворачивается так сказать, от нас отстанет.
— Здорова, Гарик, — ответил ему. — Хорош уже.
— Не, не, не. Все только начинается! — он оскалился в хищной улыбке, дыхнув на меня запахом алкоголя.
Те двое, которых я бросил на землю, уже поднялись и теперь подходили ко мне со спины, словно тени из мрака. Я осознал, что все действительно только начинается, и, охваченный паникой, стал пятиться к подъезду. В голове не укладывалось, как так все повернулось этим вечером.
Я выбрал себе цель, подпустил ее поближе и нанес удар кулаком в голову. Но все пошло не по плану. Враг ловко увернулся, и прежде чем я успел понять, что происходит, он контратаковал. Его удар пришелся прямо в мою голову, мир содрогнулся, и я рухнул на землю. Крепкий удар головой об лед, и все вокруг изменило цвет. Снег стал черным, как тушь, небо — белым, словно чистый лист бумаги, а звезды на нем обратились в черные точки.
Я зажмурился, пытаясь вернуть прежние краски миру. На миг я погрузился в безмятежную темноту, где было тихо и тепло. Когда я вновь открыл глаза, передо мной предстала больничная палата: катетер в руке, аппараты рядом с койкой.
Первая мысль пронзила сознание — я знал, что случилось после того, как тогда я отключился. Пашку больше не тронули, а вот Анька оказалась для них добычей. Они затащили ее в квартиру к одному из дружков Гарика и изнасиловали. Пустили ее по кругу.