Какое-то время я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как на душе скребут кошки. Пакостное, мерзкое ощущение не покидало меня. Бедная Аня. После того изнасилования Анька угодила в психушку из-за сильнейшей депрессии. А когда ее привели в порядок, она переехала с родителями в другой город. Гарик и его шайка не понесли никакого наказания. Аньке с родителями не удалось доказать факт изнасилования. Они затянули с обращением в больницу на несколько дней, пытаясь дать прийти ей в себя. А потом уже было сложно что-то доказать.
Пришел в себя от жуткого жжения пальцев ног, словно их подожгли. Впрочем, так оно и было. Открыл глаза — резкая боль расколола голову. Дневной свет заливал комнату, жалюзи подняты, окна распахнуты, ветер надувает белый тюль. Я сидел в кресле, между пальцев вставлены горящие спички. Задергал ногами, чтобы сбить пламя. Рядом со мной кто-то хрипло засмеялся. Я бросил туда взгляд — это был лысый здоровяк. У него шрам на брови, который продолжался на скуле. На нем джинсы, рубашка, кожаный пиджак. Жует жвачку, как робот и лыбится, глядя на меня пронзительным взглядом. Вышибала вышибалой.
Моя нижняя губа разбухла, соленый привкус крови напомнил о встрече с полом. В соседнем кресле приходил в себя Денисов. Мои руки и ноги свободны — значит, не все так плохо. Незнакомец склонился надо мной, ухмыльнулся.
— Скажи, дурачок, какого хрена ты здесь забыл?
— Кто ты?
— Твой самый страшный кошмар!
Он залепил мне увесистую пощечину, будто молотом по лицу.
— Не советую задавать мне встречные вопросы! — рявкнул он, тыча пальцем мне в грудь. — Снова спрашиваю, мать твою, какого хрена ты тут делаешь?
— Да вот решил ксерокопию паспорта сделать. Говорят, тут хороший сканер.
Здоровяк оскалился в звериной улыбке.
— Шутить вздумал? Сейчас я тебя ребра пересчитаю!
Вышибала крепко схватил меня за воротник.
— Вальера, притормози, — раздался спокойный голос с еле уловимым немецким акцентом.
Здоровяк послушно отступил в сторону, открывая вид на молодого человека, стоявшего на пороге комнаты. Черный деловой костюм, под ним черная водолазка с высоким воротником. Аккуратная прическа. В руках у него виноградная гроздь. Простучав туфлями по паркету, он остановился напротив меня и бросил в рот виноградину. Лицо — типичный немец. С виду ботаник, только без очков, будто из филармонии. Скрипач какой-то. Я усмехнулся, эта мысль меня почему-то позабавила. И вообще, ощущалась странная эйфория, словно грамм триста коньяка в себя влил. Кажется, тот воздух, что поступал откуда-то с потолка, был не совсем воздух.
— Ты нахотишь в этой ситуации что-то смешное? — поинтересовался «скрипач».
— Нет, мне не до смеха. Башка трещит, — ответил я, пытаясь собраться с мыслями и понять, что происходит.
— Это побочный эффект от газа. В течение дня пройтет.
— Что за газ?
— Усыпляющий, — ответил скрипач.
Теперь все встало на свои места. Вот почему квартира не была поставлена на сигнализацию. Профессионально.
— А вы кто такие? — поинтересовался я.
— Мы работаем на гер Кочетков.
— А, значит вы из ЧВК… как там… — попытался вспомнить я, но мозг все еще отказывался работать на полную.
— Blackrock, — подсказал «скрипач», его лицо не выражало ничего, кроме скуки.
В этот момент наконец-то пришел в себя Денисов. Осмотрелся.
— Вы не тех взяли, мужики, — произнес он.
«Скрипача» эта фраза развеселила, и на его лице появилась слабая усмешка.
— Интересно, как ты бутешь выкручиваться. Я слушаю.
— А чего выкручиваться-то? Нечего нам выкручиваться. Нас сюда заказчик послал.
— Имя, фамилия, отчество? — в голосе немца сквозило что-то угрожающее.
— Фамилию не знаю, зовут Александр, — нагло врал Николай, не моргнув глазом. — Сказал, что бабулька тут несколько дней трубку не берет, а он ее сын, в командировке. Говорит, в городе у нее кроме него никого нет. Попросил вскрыть дверь и проверить бабку, если надо помочь, ну там, таблетку дать, скорую вызвать.
— Так, протолжай, — сказал «скрипач», его глаза сверлили Николая насквозь.
— Ну, мы и вскрыли. Бабки нет, газ какой-то пошел.
— И как же назыфается твоя фирма? Визитка есть?
— Нет визитки. Неофициально работаем. От налогов уходим, — Николай пожал плечами, пытаясь казаться спокойным. И казался! Даже я начинал верить в эту историю.
— Умные, значит?