«Здравствуйте, товарищ комендант», — поздоровался со мной партизан, одетый в офицерскую куртку.
«Здравствуйте.»
Офицер осмотрелся по моей канцелярии, которую солдаты громко называли «штабом».
По его поведению я почувствовал, что он хочет, чтобы мы остались наедине.
В комнате находились несколько связных, Альберт и два командира роты. Не желая, чтобы наш разговор носил характер большой тайны, я предложил офицеру прогуляться. Второй партизан остался на месте и завязал беседу с ребятами.
Прошло немало времени, прежде чем советский офицер начал раскрывать цель своего визита.
Не глядя на меня, задумчиво и с некоторой нерешительностью он сказал, что должен сообщить мне о чрезвычайно важном деле, но сначала я должен дать ему офицерское слово чести, что ни при каких обстоятельствах не выдам его и сделаю всё, о чём он меня попросит.
Эта осторожность немного меня возмутила.
«Как я могу заранее обещать вам, что сделаю то, о чём вы меня попросите, если я не знаю, что мне надо делать? Я не знаю, чего вы требуете. А может, в моих условиях это будет невыполнимо?»
«Не беспокойтесь, товарищ комендант. Мы ведь серьёзные люди. Наша просьба не является какой-то причудой. Дело, о котором я вам расскажу, имеет исключительное значение для партизанского штаба, и не только для него.»
«Согласен, но при двух условиях: задание, которое я должен выполнить, не будет противоречить моим обязанностям как коменданта и не будет мешать интересам и безопасности Пшебраже.»
«Конечно же, нет!» — Офицер, услышав суть моих возражений, явно обрадовался.
Итак, последовала довольно оригинальная сцена принесения клятвы с неотъемлемым ударом кулаком в грудь. Офицер принял теперь ещё более загадочное выражение лица, после чего начал шёпотом давать мне пояснения.
«Товарищ комендант, мы знаем, что вы знакомы со всеми здешними людьми и что люди знают вас. Будучи привязанными к постоянному месту дислокации, вы имеете возможность контролировать всё, что происходит в радиусе многих километров. Так вот, в ближайшее время к вам, вероятно, обратится высокопоставленный немецкий офицер. Не удивляйтесь ничему. Повторяю: ничему! Даже если вам покажется, что это сам Гитлер, предоставьте ему убежище, если он этого потребует, или сопроводите его к нашему отряду. К нам или к Прокопюку. Как он пожелает... Вот и всё.»
Будучи готовым к предложению принять участие в какой-то необычной операции, я не скрывал своего разочарования.
«И зачем было столько церемоний? Я думал, что вы предложите мне хотя бы какой-нибудь рейд на Луцк, на Киверцы, какую-нибудь серьёзную перестрелку... Я ожидал более сложного задания», — совершенно искренне заметил я. «Удивляюсь, почему вы делаете из этого такую тайну и не решаете этот вопрос самостоятельно. Ведь достаточно уполномочить нескольких человек, которые дождутся этой «живой посылки» в нужном месте и доставят её к Медведеву в целости и сохранности.»
«Я ожидал таких сомнений. Но отвечу вам тоже вопросом. Откуда нам знать, где через два или три дня окажется наш отряд? К тому же мы не знаем, откуда и когда прибудет этот офицер. Это может занять как два дня, так и две недели. Нет, товарищ комендант, только вы можете выполнить это задание. Ваш лагерь — стационарный пункт. Вы не перенесёте Пшебраже на шестьдесят километров дальше, это исключено. Так вы обещаете позаботиться об этой «посылке»?»
«Конечно. Считаю дело улаженным.»
«Спасибо. Пока я не могу раскрыть вам подробности этого дела, но уверен, что вскоре вы о нём услышите.»
Вся эта интригующая история больше напоминала сюжет сенсационного романа, чем реальность. Признаюсь, я не очень верил, что у меня когда-нибудь появится возможность выполнить это таинственное задание.
Когда прошло несколько дней, и ни один «высокопоставленный немецкий офицер» не нарушил спокойствия в Пшебраже, я пришёл к выводу, что всё это дело уже утратило актуальность. Однако я всё ещё помнил пароли и ответы, с помощью которых я должен был опознать таинственного офицера. Прибывший должен был сказать: — «Сегодня заняли Ленинград». Мой ответ звучал так: «Я об этом знаю». Офицер: «Кто вам об этом говорил?» Я: «Иосиф».
Спустя более двух недель, когда я как раз обедал у своего брата Станислава, как гром среди ясного неба ворвался служебный унтер-офицер Дионисий Бергель.
«Немцы приехали за тобой! Спрашивают, где живёт комендант Пшебраже.»
«Спрячься!» — Испуганный брат беспомощно огляделся по комнате.
«Сколько их?» — спросил я.
«Двое... и какая-то женщина.»