Я сразу же вспомнил об обещании, данном советскому партизану.
Не обращая внимания на резкие возражения брата и дежурного унтер-офицера, которые советовали просто расправиться с немцами, я прошёл в свой кабинет. Там я застал связных и необычайно красивую, лет двадцати пяти, женщину с прекрасными чёрными волосами.
Увидев меня, она прервала разговор со связными и подошла ко мне.
«Я хотела бы поговорить с комендантом Пшебраже», — сказала она низким, хрипловатым голосом.
«Это я. Слушаю вас», — ответил я, указывая на стул.
«Спасибо. Я хотела бы поговорить с вами в другом месте. Может, в машине? Она ждёт перед домом.»
В её голосе, под маской вежливости и спокойствия, я уловил обострённую настороженность. «Эта женщина умеет справляться с самыми сложными ситуациями», — мелькнула у меня мысль.
«Пожалуйста», — согласился я.
Я вышел из-за стола и, к удивлению связных, направился к двери. Незнакомка молча сопровождала меня. В соседней комнате мелькнуло испуганное лицо брата, отчаянно дававшего мне знаки, чтобы я немедленно бежал. Я сделал вид, что его вовсе не вижу. Мы вышли.
Перед крестьянским домом моего отца стоял великолепный чёрный «Мерседес». Я бросил взгляд на номерной знак. Конечно же, военный, немецкий.
Из машины как раз выходил немецкий офицер, обер-лейтенант. Он вышел, но не закрыл дверцу. Ждал, пока мы подойдём.
Снова тот же бдительный, пристальный взгляд, великолепная фигура и совершенно новая, безупречная форма офицера Вермахта.
Обер-лейтенант, опередив моё приветствие, заговорил спокойным голосом:
«Сегодня заняли Ленинград.»
Сердце у меня подскочило от радости. Это он! До этого момента я ведь не был уверен, не является ли он настоящим немецким офицером, который приехал, например, чтобы разобраться с комендантом Пшебраже за его достаточно серьёзные проступки, совершённые по отношению к немецким властям. Эти три неприметных слова прозвучали в моих ушах так по-домашнему, как будто приезжий сказал как минимум: «Как дела, старина, давно тебя не видел!».
Я ответил сразу же:
«Я об этом знаю.»
«Кто вам об этом говорил?»
«Иосиф.»
Офицер тоже вздохнул с облегчением. Он протянул мне руку и пригласил в машину.
«На каком языке мы будем разговаривать? На польском, или на русском?» — спросил он.
«Как вам удобнее.»
«Я предпочитаю по-русски. Может быть потому, что сейчас этот язык особенно опасен», — сказал он, смеясь. Я заметил, что после обмена паролями офицер чувствует себя в моём присутствии совершенно непринуждённо и разговаривает со мной как со старым знакомым. Машина тронулась.
«Вы отвезёте меня к Медведеву?»
«Да, к Медведеву. Пока что поедем прямо, вдоль Пшебраже. По пути вы увидите часть наших укреплений.»
«Я много о вас слышал. Неплохо справляетесь с уповцами.»
«Ах, да», — ответил я механически. Моё внимание сейчас было занято чем-то другим. Вот через стекло автомобиля я увидел, что в нашем лагере поднялась суматоха. «Мерседес», управляемый немецким офицером, и я, непринуждённо раскинувшийся на заднем сиденье, улыбающийся... Несомненно, это было шокирующее зрелище. Люди останавливались на дороге и провожали нас взглядами, полными ужаса.
«Но вы произвели фурор в Пшебраже», — сказал я в шутку, — «люди просто оцепенели.»
«Именно. Выглядит так, будто я вас похищаю. Только бы не случился обстрел очередями по шинам», — искренне забеспокоился он. — «Это было бы неприятно, поскольку я не успел взять запасные», — добавил он уже веселее.
«Думаю, они не осмелятся, будут бояться, что и я при этом получу по голове.»
Его опасения перекинулись и на меня. Ведь может найтись кто-то, кто не захочет упустить такую удачу и подстрелит «немецкого» офицера. Когда последние постройки и бараки остались позади, я начал внимательно высматривать наших часовых. Те наверняка не будут бездейственно смотреть на проезд немецкой машины. Я начал серьёзно опасаться беды. Сразу за Пшебраже на дорогу выскочил часовой. Не задумываясь, он снял с плеча автомат. Я поспешно высунулся и помахал ему рукой. Часовой узнал меня и с нежеланием уступил дорогу. Его недоверчивый, удивлённый взгляд провожал нас. Недалеко от Германовки нам снова перегородил дорогу часовой. Снова успокаивающий жест рукой и его удивлённое лицо. Из Германовки мы ехали через лес в сторону Волки.
Дорога стала хуже, пришлось выйти из машины. Пройдя несколько сотен метров, я засвистел по договорённому сигналу. Из зарослей вышли два вооружённых партизана. Один из них был знакомым мне капитаном из отряда Медведева. Значит, мы прибыли в нужное место. Два советских партизана сопроводили меня обратно аж до Германовки. Здесь я уже не боялся бульбовцев — повсюду дежурили наши часовые.