Я попрощался с партизанами и остался один. Идя, я размышлял, кем же был этот загадочный офицер. В конце концов я пришёл к выводу, что это, наверное, какой-то советский ас разведки, заброшенный в эти края. Но, чёрт возьми, что мог бы делать ас разведки в этой полесской и волынской глуши? А может, это какая-то выдающаяся личность партизанского движения? Эта возможность казалась мне более вероятной. Я знал, что штабы советских партизан поддерживают постоянный контакт с «Большой Землёй» — передают информацию, принимают сбросы оружия и продовольствия. Таким постоянным местом приёма сбросов были, например, поляны в Радзивиловских лесах. В любом случае этот человек должен был быть важной фигурой, на которую возлагались большие надежды, раз его принимали с таким уважением, соблюдая абсолютную секретность.
«Стоять, кто там?» — негромкий окрик вырвал меня из этих размышлений.
«Хорошо охраняют, хулиганы», — подумал я о своих часовых.
«Это я, Цибульский, комендант», — громко ответил я.
«Это ещё разберёмся!» — ответил тот же голос. — «Ложись!»
«Ты не узнаёшь коменданта?»
«Ни слова больше! Назад! Ложись, или я стреляю. Командир караула, ко мне!»
«Превосходно», — подумал я с удовлетворением и послушно лёг на землю.
Подошёл командир караула и установил мою личность.
«Вижу, с вами шутки плохи!» — сказал я с признанием.
«Это вы сами отдали такой приказ, пан комендант. На вахте нет своих. Впрочем, сейчас весь лагерь находится в состоянии боевой готовности, потому что, по слухам, немцы хотели похитить вас. Люди просто дрожат от возмущения из-за того, что часовые позволили похитить коменданта.»
Я ускорил шаг. Я боялся, что встревоженные партизаны начнут меня искать.
Действительно, в Пшебраже был объявлен строгий режим боевой готовности. Сильные патрули готовились выйти в направлении Германовки.
Уже не подозревали немцев в похищении. Все были уверены, что это дело рук уповцев, которые раздобыли где-то «мерседес» и прислали в Пшебраже своих агентов.
Когда через несколько часов отсутствия я вернулся в лагерь целым и невредимым, товарищи засыпали меня вопросами. Я отвечал односложно, помня об обещании, данном советскому офицеру. Да и сам я мало что знал.
На следующий день до нас дошла весть, что накануне какой-то террорист, переодетый в форму немецкого офицера, застрелил в Ровно гитлеровского генерала и скрылся на его машине. Я начал сопоставлять эти два факта: убийство генерала и визит обер-лейтенанта.
В этих догадках меня позже утвердил «Макс». Смеясь, он сказал мне, что я имел честь ехать в одной машине со знаменитым асом советской разведки — Кузнецовым.
Оказалось, что в тот же день, когда его чёрный «мерседес» подъехал к моему дому, только за пару часов до этого он застрелил средь бела дня немецкого генерала. Переодевание было предпоследним этапом его побега после покушения по пути к отряду Медведева. Операция была тщательно спланирована. Ещё за две недели до этого о ней знали советские партизаны и подготовили Кузнецову путь отступления.
Знаменитый, легендарный обер-лейтенант Зиберт! Спустя несколько лет я много читал об этом выдающемся асе советской разведки, позже убитом бандеровцами. Когда я увидел его фотографию в прессе, сразу узнал того человека, который, выйдя из чёрного «мерседеса», произнёс запомнившиеся мне слова: «Сегодня заняли Ленинград».
Ещё раз Омельно
Всё чаще Пшебраже переживало периоды относительного затишья. Освободившись от непосредственной угрозы, мы посвящали время повышению боевой готовности отрядов и улучшению условий лагерной жизни.
В один из таких спокойных дней я отправил Дрзевецкого в Колки. Он должен был проверить, не готовят ли местные банды новые нападения на Пшебраже.
Разведчик вернулся с благоприятными новостями: он не заметил ничего тревожного и не встретил крупных бандеровских отрядов. Пока что мы можем спать спокойно. Правда, по всей округе бродят небольшие отряды УПА, иногда они забредают даже под Тростянец, но нас обходят стороной.
Однако мы не питали иллюзий, что бандеровцы вообще отказались от идеи уничтожить Пшебраже. Царящая тишина могла с таким же успехом быть предвестником дальнейших неожиданностей. Нужно было опередить эти возможные намерения, нанося удары по противнику на его собственных базах. В связи с этим я запланировал длительную вылазку на территории бандеровцев.