После довольно спокойной зимы эскалация агрессии произошла в марте 1943 года. Как отмечает автор «Красных ночей», для поляков тогда стало ясно, что они имеют дело не с локальными выходками каких-то банд или последствиями давних вражды, а с организованной в широком масштабе и хорошо спланированной акцией. Таким образом, всё яснее становилась необходимость организации эффективной самообороны.
С самого начала нападений таким центром самообороны стало Пшебраже, что объяснялось естественными причинами — это была большая деревня, объединённая в единый организм с окружающими её более мелкими административными единицами. Основной проблемой в организации эффективного сопротивления было не только недостаточное количество оружия, но и тот факт, что формально его нельзя было иметь, чтобы не навлечь на себя немилость немецких властей. Как вспоминают участники обороны Пшебраже, поэтому поначалу его использовали только тайно, во время ночных дежурств и тому подобное.
Однако ввиду нарастающей угрозы со стороны украинских националистов возникла необходимость извлечь все скрытые запасы оружия. Не было возможности, чтобы это ускользнуло от внимания немцев, поэтому необходимо было предпринять дипломатический ход, то есть получить от гитлеровской администрации официальное разрешение на хранение нескольких единиц оружия в Пшебраже (не раскрывая при этом фактического объема имеющихся запасов). Поэтому была отправлена делегация к Йеске, инспектору-агроному оккупационных властей, в Киверцах, с просьбой выдать пятнадцать винтовок, предназначенных для защиты от «лесных банд, действующих во вред Великому рейху». Йеске, как ни удивительно, принял положительное решение. До сих пор неизвестно, в чём заключалась причина этого. Юзеф Собесяк, в соответствии с идеологической направленностью своей книги, указывает на стремление немцев разжечь польско-украинский конфликт.
Однако некоторые историки считают, что такие действия вовсе не были на руку оккупанту, в интересах которого лежало скорее поддержание спокойствия на подконтрольных ему землях или же перенаправление потенциальных военных действий против советского партизанского движения. Возможно, решающую роль сыграло наполовину польское происхождение Йеске, а может быть, и другие факторы. Для защитников Пшебраже самым важным было формальное согласие, благодаря которому можно было извлечь из укрытия всё имеющееся оружие и укрепить поселение. Оружие добывали также всеми другими возможными способами, прежде всего, незаконно покупая его у немецких кладовщиков и венгров, дислоцированных в Луцке и Киверцах.
В этот период произошло несколько столкновений с советскими партизанами, в результате которых несколько из них даже погибли, а в нескольких случаях едва не дошло до перестрелки. По свидетельствам обоих авторов, эти ситуации были вызваны лишь неудачными ошибками, когда партизан принимали за украинских националистов.
Поскольку имевшееся количество оружия ещё не гарантировало безопасности, вокруг села были сооружены заграждения из колючей проволоки, оставшейся после отступавшей в 1941 году Красной Армии. В фильме «Пшебраже. Волынский бастион» сообщается, что до сих пор из этой же проволоки построена значительная часть ограждений на пастбищах в окрестностях бывшего Пшебраже.
В апреле 1943 года комендантом Пшебраже по гражданским вопросам был Людвик Малиновский, а по военным — Зигмунт Несторович. Вокруг деревни были развёрнуты контрольные посты. Центр деревни был окружён несколькими метрами полосы заграждений. Такое положение дел застал Генрик Цибульский, когда он прибыл в родную деревню 20 апреля 1943 года. Несколько дней спустя, на совете старейшин села, ему предложили взять на себя военное командование, поскольку Несторович был уже в преклонном возрасте. Цибульский, после недолгого колебания, принял это предложение. Как следует из его воспоминаний, перспектива сотрудничества с инспекторатом Армии Крайовой в Луцке, с одной стороны, и с советским партизанским движением, с другой, не особенно пришлась по душе его ближайшим соратникам, с которыми он поделился имеющимися знаниями и налаженными контактами. Здесь следует обратить внимание на сложную ситуацию и необходимость вступать в чрезвычайно сложные союзы, с которыми сталкивались как Цибульский, так и другие защитники Пшебраже. С одной стороны, официальное разрешение на ношение оружия, полученное от Йеске, подвергало их обвинению в сотрудничестве с гитлеровцами, с другой — ограниченная боевая способность вынуждала сотрудничать с советскими партизанами, что, в конце концов, с точки зрения беглеца из Сибири и солдата Армии Крайовой, каким был Цибульский, не могло быть лёгким решением. Однако перед лицом волны смерти и жестокости, которую оставляли после себя отряды ОУН-УПА, подобные дилеммы должны были отойти на второй план.