«Хорошо, я согласен», — ответил я, не задумываясь. — «Сделаю, что смогу. Только не «разоблачайте» меня преждевременно перед полицией и местными фашистами.»
«Не беспокойтесь», — успокоил меня «Макс». — «Мы тоже кое-что знаем о правилах подполья. Мы будем приходить ночью или договариваться с вами о встрече в лесу. А теперь, может быть, вы хотели бы для начала выполнить какое-нибудь небольшое задание?» — спросил он, внимательно наблюдая за моей реакцией на это предложение.»
«Пожалуйста.»
«Нам нужен точный план Маневичей: расположение важнейших объектов и подробности о движении поездов.»
«Хорошо», — обрадовался я. — «Я знаю Маневичи как свои пять пальцев. К тому же мне помогут знакомые.»
«Только будь осторожен!» — предупредил меня «Макс». — «Город — это не лес», — добавил он с улыбкой. Гости, кстати, не без оснований, сочли меня полным новичком в деле конспирации. — «Когда мы сможем обратиться за информацией?»
«Думаю, всё будет готово через три дня.»
«Отлично», — согласился «Макс», поднимаясь из-за стола. «Итак, мы пришли к соглашению. Мы будем у вас ровно через три дня.»
Я остался один, несколько ошеломлённый этой встречей. Среди потока мыслей и различных сомнений, которые нахлынули на меня после ухода партизан, я однозначно осознавал одно: отныне я сотрудничал с партизанами. Это сильно меня впечатлило. Опасности, которые должны были сопутствовать этому факту, я ещё в полной мере не осознавал.
На следующий день я отправился в Маневичи. Конечно, я догадывался, что это первое «боевое» задание — всего лишь испытание и проверка моей лояльности по отношению к партизанам. Я был уверен, что у «Макса» уже давно был подробный план Маневичей и он не стал ждать, пока договорится с каким-то там лесником, чтобы его заполучить. Тем не менее я решил выполнить задание как следует.
Прежде всего я обратился в лесничество и попросил инженера Чарчуна о трёх днях отпуска.
«А что же случилось?» — удивился Чарчун. — «Ведь тебя трудно вытащить из леса даже на час, а теперь вдруг... Признавайся, в чём дело?»
У меня не было никаких секретов перед этим человеком, и я знал, что могу доверять ему без оговорок. Поэтому я рассказал о визите партизан и о своём первом задании, которое получил от них.
Несмотря на постоянно повторяющиеся слухи, Чарчун до сих пор не верил в существование партизанского отряда. Поэтому эта новость произвела на него ошеломляющее впечатление. Он не только дал мне три дня отпуска, но и сам предложил свою помощь в сборе информации и составлении плана Маневичей.
С самого утра мы приступили к обследованию города. Мы обходили каждую улочку, измеряя шагами расстояние между важными объектами и запоминая дома, в которых размещались немцы.
Вечером все данные мы наносили на карту в масштабе 1:500. С планом вокзала и расписанием движения поездов у нас не возникло никаких трудностей. Здесь нам снова помог хороший знакомый Чарчуна, кассир Станислав Штыльке, который сотрудничал с «Максом» до его ареста в Маневичах. Таким образом, круг посвящённых расширился до трёх человек. Это было довольно много для начала, но оба человека, которым я доверил эту задачу, Чарчун и его знакомый, были достойными доверия людьми.
На третий день карта была готова, и к вечеру я вернулся в Карасин. Партизаны явились ровно в назначенное время. Поздно вечером раздался стук в ставни, после чего двое знакомых вошли в квартиру. Не теряя времени, они с явным интересом наклонились над наброском. Моя первая работа для поддержки диверсий получилась удовлетворительно.
«Совсем неплохо», — похвалил меня «Макс», поднимая голову от карты. — «Вы, наверное, уже сталкивались с этим в армии или вам помогал кто-то, хорошо разбирающийся в этом деле.»
«В армии топография не доставляла мне особых трудностей, но сейчас мне помогал один инженер. Объединив усилия, мы как-то сделали этот набросок», — скромно пояснил я.
«А кто этот инженер?»
«Мой начальник, лесничий Чарчун из Маневичей.»
«Надёжный человек?»
«Если в эти проклятые времена кто-то и может быть надёжным, то это, прежде всего, Чарчун и Штыльке.»
Партизаны расспрашивали меня обо всех деталях, комментировали выбранный мной способ сбора данных для карты, указывали на ошибки в отношении основных правил конспирации. Только теперь я смог оценить масштаб их партизанского и конспиративного опыта. А ведь это был лишь крошечный фрагмент их обширных знаний.
Мне вдруг захотелось увидеть их в бою, познакомиться с тактикой этой борьбы, принять участие в их повседневной жизни. В какой-то момент я искренне позавидовал им всему этому. Моя работа внезапно лишилась всех своих достоинств. Она показалась мне серой, безнадёжной, подходящей разве что для стареющего домоседа. Я принял решение: