Однако мы не отказались от возможности переговоров и поэтому решили встретиться снова в Пшебраже, на этот раз с более многочисленной делегацией, и предложить мирное решение наших вопросов.
На этот раз на встречу прибыли трое бандеровцев. С нашей стороны в ней участвовали: начальник штаба Ольшевский, Альбин Каминский, Францишек Житкевич, Василевский и я. Тогда мы ещё действительно питали иллюзию, что, возможно, удастся достичь соглашения.
Мы приняли делегацию как посланников мира и, полные надежды, сели в комнате моего отца.
«Наконец-то мы встретились с вами», — начал Альбин Каминский. — «Мы хотели бы, чтобы сегодняшняя встреча положила начало новому этапу в наших отношениях. Это противостояние ни к чему не приведёт. Пора пожать друг другу руки и сложить оружие. У нас есть общий враг, которому больше всего выгодно, чтобы мы уничтожили друг друга. Сейчас не время вспоминать о том, что было. От имени командования Пшебраже я предлагаю прекратить борьбу, положить конец нападениям и восстановить между польскими и украинскими деревнями нормальные, прежние отношения.»
Камински говорил лаконично, но с волнением. Когда он замолчал, наши взоры остановились на лицах делегатов. Это были фермеры из Тростянца и Яромля. Каминский знал их лично, нам они тоже были знакомы.
Делегаты смотрели друг на друга, подбадривая друг друга выступить. Наступила пауза. Конкретное предложение Каминского, требующее чёткого ответа, явно их смутило. Вероятно, они ожидали необязывающих, предварительных обсуждений, во время которых можно было бы осмотреться, изучить настроения, договориться о следующей встрече. Они не были готовы занять позицию по конкретным предложениям Каминского.
«Мы, фермеры из Тростянца и Яромля», — наконец заговорил самый старший из них, — «тоже хотим мира. У нас есть своя земля, и нам не нужна ваша. Нам тоже важно спокойно выходить в поле, собирать то, что уродила мать-земля. Но сейчас другие времена. Не мы здесь правим... Мы пришли к вам за согласием, нас велели спросить, что вы на это скажете, но ничего обещать мы не можем», — мрачно закончил он.
«Мы знаем об этом», — сказал я, — «что сами вы ничего не решите. Вами руководит Украинская повстанческая армия, но её лидеры не беспокоятся о том, что люди зря гибнут и что страна опустошается. Скоро наступит жатва. Кто всё это соберет? Кто скосит зерно, свяжет, высушит и отвезёт, если мы будем стрелять друг в друга? Как мы переживём зиму, мы и вы? Немцы ни нам, ни вам не дадут. Зато с удовольствием заберут всё, что мы захотим сохранить. Но этого почему-то ваши командиры не видят.»
«Видят, пан, видят», — перебил один из до сих пор молчавших делегатов. — «Только у них в голове «независимая» Украина, пусть даже разрушенная, сожжённая. Они постоянно напоминают, как только мы хотим договориться с вами: «Надо подождать, потерпеть, только потом будет свободная Украина и земля для каждого до самого горизонта.»»
«Тогда зачем вас сюда прислали?» — раздражённо спросил Ольшевский. — «На разведку?»
«Они хотят узнать, что думают поляки. И пригласить вашего командира в Яромль.»
«В Яромль я не поеду», — сказал я спокойно, но решительно. — «Если ваш командир хочет встретиться с нами, пожалуйста, но на нейтральной территории.»
«Вы нам не верите? Мы не побоялись приехать к вам...»
«Потому что знаете: мы никогда не нападаем первыми и умеем уважать посланников.»
«Не хотите в Яромле, значит, можно где-нибудь ещё», — предложил самый старший из украинцев, явно стараясь избежать спора. — «Только скажите, где.»
«Хорошо, пусть будет завтра возле Яромля. В лесочке у перекрёстка дорог. По три человека, без оружия.»
«Согласны.»
На следующий день в назначенное время мы оказались в оговорённом месте. Василевский, Каминский и я пришли без оружия. В нескольких сотнях метров от нас, в кустах и возле дороги Яромель-Юзефин, расположилась группа прикрытия из нескольких человек. Среди них был Зигмунт Синицкий со своим неизменным лёгким пулемётом «РКМ».
Учитывая предыдущий ход событий, мы были готовы к худшему. Сразу же по прибытии на место мы обнаружили, что за нами наблюдает группа бульбовцев, спрятавшихся в лесу. Таким образом, за безопасностью посланников следили обе стороны.
От уповцев пришло трое — двое из предыдущей делегации и один, значительно моложе их, с быстрым, но в то же время мрачным взглядом.