«Земляк, я когда-то косил у тебя, помнишь? Хочешь нас всех убить?» — пытался он вразумить бандита.
Через секунду на головы Цибульского и Мелера обрушились два мощных удара.
«Ложись, ложись», — кричали бандиты женщинам и детям, окаменевшим при виде двух мужчин, убитых на их глазах.
Лодзя бросилась бежать. Прозвучал выстрел. Девушка вскинула руки вверх и опустилась на землю. Её смерть была самой лёгкой.
Бандиты убивали женщин и детей ударами прикладов и штыков. Одиннадцатилетний Янек Цибульский мог в этой суматохе убежать. Никто его не заметил. Однако вид умирающего отца приковал его к месту. Он подбежал и, не осознавая опасности, уткнулся головой в полы отцовской подшитой мехом куртки.
Он получил удар прикладом, но мех куртки смягчил силу удара. Бандит, увидев, что мальчик ещё жив, несколько раз ударил его штыком. Наконец банда, подгоняемая нарастающей стрельбой, удалилась в сторону деревни.
Янек, однако, остался жив. Дополуденное солнце вернуло ему сознание. Его тело покрылось твёрдой коркой застывшей крови. Вдруг он услышал слабый крик:
«Мамочка, воды!»
Он узнал голос малолетнего сына Мелеров. Его крики громко раздавались в утренней тишине. Янек с ужасом подумал, что бандиты могут их услышать и вернуться.
Он попытался подняться, но смог только встать на колени. Он огляделся. Все лежали в куче, как и застала их смерть. Никто не выжил. Его отец, мать, сёстры...
Он вытер лицо рукавом куртки. Когда он наклонялся, при каждом глубоком вдохе воздух вырывался из его проколотых лёгких. Разбитая голова ужасно болела. В ней царили смятение и мучительный шум.
Вдруг ему показалось, что он слышит плеск воды. Ухватившись за траву, он двинулся в сторону этого звука. Не имея сил спуститься, он скатился с крутого берега в воду. Он долго пил. Потом снова потерял сознание.
Его разбудили гром и проливной дождь. Уже стемнело. Уровень воды в ручье резко поднялся, затопив тело мальчика. Он чувствовал, что утонет, если не сможет доползти выше.
Цепляясь за ивы на берегу, он пытался подтянуться, но каждый раз снова погружался в воду.
Наконец, ему удалось выползти. Он вернулся на прежнее место. Ребёнок Мелера спал. Янек забрался под мокрую овчинную куртку отца. Утром сын Мелера снова начал кричать:
«Мама, воды!»
Янек снова был в ужасе. Его силы иссякали, его мучила лихорадка, и он терял связь с реальностью.
На вторую ночь маленький Мелер перестал кричать. Он замолчал навсегда. Сладкий запах разлагающихся тел сотрясал тело Янека, вызывая рвоту. Он слабел всё больше и больше. Два дня и две ночи он инстинктивно цеплялся за тела своих родителей. В его сознании они всё ещё были его родителями, его опекунами, хотя жизнь давно покинула их.
Теперь он осознал их пугающую отчуждённость. Он решил ползти до Пшебраже. Вдали он видел телеграфные столбы, направляющие к месту назначения его родителей.
Он дотащился до дороги и начал ползти. Так он добрался до Юзефины. Головные боли сменились лихорадкой, жаждой и крайней слабостью. В саду заброшенного хозяйства немца Рудольфа ему удалось сорвать несколько вишен. Это был его первый приём пищи за несколько дней.
Под одним из деревьев лежала куча сорняков. Он устроился на ней и прикрыл глаза. Все переживания, боль, изнеможение растворились в глубоком сне в тени деревьев, вдали от того трагического места, где покоились его близкие. Он проснулся после полудня. Солнце клонилось к западу.
Он снова сорвал несколько вишен, съел их и двинулся дальше. Сразу за Юзефиной он заметил перед собой большую группу людей, лошадей и повозок, едущих со стороны Пшебраже. Этот вид развеял в нём последние остатки надежды на спасение. Он не сомневался, что это были бульбовцы. Они разгромили Пшебраже и возвращаются с награбленным имуществом. Он заполз под мост. Через мгновение он услышал над головой стук колёс и топот копыт.
«Он нас боится. Спрятался. Наверняка под мостом», — донёсся до него какой-то женский голос.
Сердце у него замерло от ужаса. Эти слова были сказаны по-польски, но он хорошо знал, что бульбовцы тоже часто выдают себя за поляков.
Из-за ограды высунулось несколько голов. Они его заметили.
«Это парень из Гуты. Сын Цыбульских!» — крикнул кто-то из вооружённых людей.
«Янек, выходи, не бойся. Мы из Пшебраже!»
Янек разрыдался. Он хотел подняться, но силы его полностью покинули.
Вацек Вышинский сбежал под мост и вынес его. Раненого уложили на траву. Его узнали ещё несколько человек.
«Где твоя семья?»
«Все убиты. В Марьяновке.»
«Гута сожжена?»
«Не знаю», — ответил он, теряя остатки сознания.