Внизу, в нефе церкви, оставалось около шестидесяти человек. Мы слышим выстрелы. Я прыгаю к окну. Меня поражает ужасная картина: бандиты в чёрных рубашках вытаскивают людей из церкви и убивают их у стены.
Я вижу, как один из бандитов, парень лет семнадцати, подпрыгивает к одной из девушек. Его привлекла её красивая, яркая блузка. Вот он выстрелил ей в бедро. Наверное, чтобы не испачкать блузку. У стены уже лежит груда тел. Некоторые ещё дёргаются. Бандиты добивают их выстрелами или — чтобы сэкономить патроны — прикладами винтовок.
Однако бойцы УПА помнят, что это не все. Они начинают поиски. Мгновение спустя, со звоном стекла, они пытаются вломиться через окна дома священника. Слышен топот множества ног. Стук в дверь.
«Выходите!»
Отчаянная попытка спасения — мы молчим. Бандиты начинают выламывать дверь. Женщины издают отчаянный вопль. Да, похоже, это конец.
Внезапно старик Крупинский кричит:
«Чего вы ждёте?! Пока они выломают дверь и расстреляют нас всех до единого?! Трусы! Возьмитесь за ум! Мужчины, пёс вас подери!..»
Эти слова поразили нас как удар хлыста. До этого момента никто не думал об активной обороне. Мы были толпой мужчин и женщин, обезумевших от страха. Да, мы должны защищаться! Даже если мы не спасёмся сами, по крайней мере, некоторые из них погибнут.
И вдруг поднялась суматоха. Мы разбежались по углам, ища что-нибудь, чем можно было бы защититься. Кто-то нашёл топор. Я возвращаюсь с чердака с кирпичами в руках. По дороге я вижу отца Ковальский, принимающего исповеди; перед ним выстраивается вереница рыдающих женщин. Это зрелище почему-то разжигает во мне ярость.
После одного удара лезвие топора бульбовцев появляется с нашей стороны. Мощный взмах, и наш топор — наше основное оружие на данный момент — ударяет по топору нападающих, вызывая сноп искр. Мы стоим по бокам: я, мой брат Ежи, Станислав Зиолковский, Владек Крашевский, отец и сын Крупинские, Ромуальд Родзиевич и Юзеф Багнецкий. Рядом с нами стоят другие, готовые помочь. Мы ждём.
Наше сопротивление приводит нападающих в ярость. Отверстие в двери увеличивается с каждой секундой. Вскоре в нём появляется автомат, разбрасывающий пули во все стороны. Удар топором, и бандит вытаскивает оружие.
Тем временем люди выносят кирпичи с чердака, а другие начинают разбирать печи. Отверстие стало настолько большим, что мы можем бросать в него обломки кирпичей и черепицы.
«Не получается зайти, они бросают кирпичи», — доносится сообщение до остальных ожидающих внизу. УПА меняет план. Удары топором затихают. Мгновение спустя очередь из лёгкого пулемёта ломает прочный замок. Однако дверь всё ещё остаётся запертой. Лёгкий пулемёт теперь стреляет вслепую. Противоположная стена трещит под пулями. Облупившаяся штукатурка поднимает клубы пыли. Мимо проносятся рикошеты.
Внезапно меня охватывает ужас. Сквозь дыру в двери пролетает граната. Она вращается, шипит, замирает, и... тишина! Осечка. Зиолковский мгновенно хватает гранату. Наклонившись к дыре, он с силой бросает её в чёрное ущелье коридора. Секунды паники за дверью, а затем мощный взрыв. Крики и стоны раненых. Триумфальный крик с нашей стороны.
Наступает долгая пауза. Бульбовцы совещаются. Внезапно из-за двери раздаётся приказ:
«Выходите, или мы вас сожжём!»
Сначала мы были в полном отчаянии. Они подожгут нас! Мы бессильны перед огнём. Они выгонят нас из-за стен. Из-за стен? Конечно! Они не смогут поджечь стены! Дом священника построен из кирпича и имеет черепичную крышу.
Но УПА на самом деле пытается нас поджечь. Они приносят солому и складывают её под дверью. Солома, облитая керосином, вспыхивает ярким пламенем. Коридор наполняется едким дымом. УПА отступает. Они ждут.
Ситуация становится опасной. В помещение валит дым. Мы начинаем задыхаться.
Во всём здании нет ни капли воды. И тут меня осеняет отчаянная идея. Два пустых ведра стоят у стены, и мы наполняем их... мочой. Женской и мужской.
Мой брат Ежи и Юзек Багнецкий открывают дверь. Они выливают вёдра в стену дыма и пламени и захлопывают дверь. Теперь воздух наполнен невероятным смешением двух запахов: дыма и мочи. Пламя угасает. Цель достигнута: пламя больше не угрожает двери.
Мы загораживаем дверной проём подушками. Но дым просачивается сквозь щели, обжигая горло и ослепляя. А потом доносится жуткий запах: людей начинает рвать.
Мой брат вытащил несколько листов листового металла из кровли. Мы обставляем ими двери и блокируем их ящиками. Пока опасность предотвращена.