Известия о кровавом воскресенье в Кисилине и Порыцке дошли до Пшебраже с большим опозданием. Отголоски этих трагедий ещё больше мобилизовали нас на усиление оборонительных мер.
Нашему плану по увеличению численности взводов до уровня роты мешало лишь отсутствие достаточного количества винтовок.
До сих пор мы не знали точно, сколько оружия находится в Пшебраже. Помимо того, что имелось у солдат, входящих в состав четырёх взводов, нужно было ведь ещё принять во внимание оружие, находящееся в руках неорганизованного гражданского населения.
Сколько оного было? Что это за оружие? В каком состоянии? Пока никто не мог этого определить. Поэтому мы решили зарегистрировать всё, что представляло хоть какую-то боевую ценность. Местные фермеры и беженцы ведь прятали на чёрный день всевозможные обрезы, пистолеты, винтовки, охотничьи ружья и дробовики, гранаты и боеприпасы.
В те горячие времена всё это должно было оказаться в руках отважных, обученных солдат. Поэтому мы объявили нечто вроде запрета на частное оружие. Каждый ствол должен был быть использован, каждая граната и каждый патрон должны были быть переданы в наше распоряжение.
Население смогло оценить мудрость этого решения. Всего за несколько часов частное оружие оказалось в штабе обороны.
Чего там только не было! Русские винтовки и пистолеты, немецкие времён Первой мировой войны, польские, турецкие, голландские, итальянские, американские, финские, английские и даже... японские!
Короче говоря, это была коллекция всего, что было произведено практически во всех странах за последние лет тридцать или более.
Конечно, в этом разнокалиберном собрании было много бесполезного, изношенного железа, возможно, пригодного для тренировок, но не для борьбы с бандами УПА.
К сожалению, нам также пришлось отложить в сторону несколько ещё пригодных к использованию винтовок экзотических производителей, для которых не было подходящих патронов. Нам удалось раздобыть лишь несколько десятков патронов для японских и итальянских винтовок. Голландская винтовка могла произвести только семьдесят выстрелов, и это были единственные патроны, которые мы для таковой заполучили.
Мы раздали эти уникальные экземпляры лучшим стрелкам. Ни одна пуля не могла быть потрачена впустую, потому что после, например, девяностого выстрела из итальянской винтовки, оружие нужно было вернуть на хранение.
Все приобретённые экземпляры нуждались в тщательной чистке и ремонте. Стволы были сильно проржавевшие, а некоторые детали отсутствовали, как правило, приклад или ударник.
Нам помогли преданные своему делу, опытные слесари и люди, для которых ремонт оружия не был чем-то новым.
Таким образом, была создана оружейная мастерская лагеря. Её возглавил Казимеж Ольшевский, бывший унтер-офицер бронетанковых войск. Во всех делах ему помогал племянник Тадеуш.
Хотя во второй роте была ещё одна, меньшая по размеру оружейная мастерская, которой руководил Зенон Пашковский, Ольшевский оказался величайшим мастером своего дела. В примитивных условиях, имея при себе лишь напильник, наковальню, молоток и плоскогубцы, он смог восстановить до рабочего состояния даже самые изношенные детали. После долгих испытаний он освоил секрет закалки стали. Это был настоящий прорыв для оружейника. Ольшевский немедленно приступил к производству... автоматического оружия. Всё, что нужно было сделать, это доставить ему ствол, и через несколько дней из «фабрики» Ольшевского выходило новое оружие. Он мог изготовить всё: затвор, прицел, приклад и многое другое. Однако для изготовления ствола требовалось высокоточное оборудование, и даже самые большие усилия талантливого мастера оказывались тщетными.
Мы также были обязаны Ольшевскому захватом двух пушек. В этом районе остались обломки двух танков со времён немецкого наступления. Когда над Пшебраже нависла опасность, Ольшевский вспомнил о бронированных колоссах.
Мальчишки разобрали пушки и перетащили их в лагерь на самодельных колёсах, таким образом, у Пшебраже появилась своя «артиллерия». С этих пушек мы могли вести огонь по противнику с расстояния восьми километров. Они несколько раз оказывались полезными в самые трудные моменты.
Мы также ввозили оружие извне. Мы создали в командовании две ячейки, ответственные за ведение разведки в двух направлениях: среди немцев и среди украинских банд.
Зигмунт Дрзевецкий стал начальником разведки по делам бандеровцев. Его связи в районе Колок, отличное знание украинского языка и отвага сделали его незаменимым разведчиком. Он предпочитал маскироваться под украинца и выслеживать крупнейшие скопления бандитов, иногда предоставляя нам бесценную информацию об их передвижениях и составе. Он также указывал на украинские деревни, где можно было приобрести оружие.