Начальник штаба Станислав Ольшевский решил, что каждый взвод будет готовить себе еду самостоятельно. Число взводов росло с каждым днем. Теперь не проходило и дня без того, чтобы какой-нибудь взвод не докладывал о новом солдате на вечерней перекличке. Увеличивалось количество оружия и боеприпасов, а также число защитников. Парни жаждали сражаться; у нас был широкий выбор. Однако мы редко принимали безоружных, разве что для чистки картошки. Поэтому каждый пытался самостоятельно раздобыть желанное оружие. Был только один способ: за деньги или за жирного гуся, часто тайно добытого во дворе отца, претендент на солдата покупал винтовку или пистолет в Киверцах или даже в Луцке.
Желание сражаться с УПА чаще всего испытывали молодые парни. Устав от бездействия, они хотели доказать свою состоятельность. Зачастую это были те, кто потерял близких и теперь жаждал мести. Как правило, они были одними из самых храбрых, но дисциплина в лагере была самой суровой.
Конечно, мы приветствовали всех желающих, даже тех, кто не имел при себе оружие. Однако мы также становились всё более осторожными, опасаясь шпионов, как немецких, так и УПА. Хотя во время обороны Пшебраже мы ни разу не сталкивались со шпионами из УПА, я был убеждён, что среди этой 20-тысячной массы беженцев обязательно найдутся информаторы. Мы проводили каждого добровольца через предварительное «собеседование». Обычно мы спрашивали их, откуда они приехали, чем занимались, почему присоединились к нам, где их семьи и так далее.
После этого первичного осмотра новоприбывшего помещали в отделение. Ему или ей присваивали псевдоним, и за ним или за ней наблюдали в течение определённого времени.
К первой половине июля численность каждого взвода составляла сто двадцать человек. Их повысили до роты.
Таким образом, в распоряжении Пшебраже теперь оказался целый батальон. Каждая рота теперь имела комплексную программу обучения, включающую строевую подготовку, обучение обращению с оружием, тактику, рукопашный бой и тому подобное. Парни осваивали военные навыки и погружались в атмосферу регулярной армии.
Времени было мало. Нападения вокруг Пшебраже участились, деревни горели, казармы находились в состоянии постоянной готовности. Каждой роте был выделен участок для укрепления колючей проволокой. Через каждые двести метров мы возводили массивные бункеры из земли и сосновых брёвен. Пулемётные гнезда были укреплены либо внутри них, либо между ними. На помощь было привлечено всё население. Каждому было поручено выполнять определённые задачи, и каждый должен был внести ощутимый вклад в укрепление Пшебраже.
Перед нами стояла огромная задача. Периметр колючей проволоки и укреплений теперь должен был составлять двадцать километров. Начали они с демонтажа старой колючей проволоки, окружавшей саму деревню, и установки новой в виде широкой дуги.
Работа продвигалась быстро. Люди горели желанием приступить к делу. Они отправились в поле на поиски колючей проволоки. Перед колючей проволокой была вырублена полоса леса шириной в несколько десятков метров. Цель заключалась в том, чтобы затруднить приближение к колючей проволоке и подготовить удобную зону обстрела.
Первой свою задачу выполнила третья рота под командованием Тадеуша Мельника. Через каждые несколько метров вдоль её маршрута были расставлены различные препятствия: окопы, соединительные траншеи, бункеры и пулемётные позиции. Всё это было окружено густой колючей проволокой и эстакадами, через которые не смог бы перепрыгнуть даже сам дьявол.
Остальные роты аналогичным образом укрепили свои сектора. Соединяющие траншеи вели с обеих сторон к опорным пунктам других рот. С тыла мы могли бы обороняться неделями, если бы у нас было достаточно боеприпасов и продовольствия.
Превращение Пшебраже в укреплённый лагерь рано или поздно могло броситься в глаза немцам и доставить нам немало хлопот. Немцы проверяли нас очень редко. У них было однозначное мнение о характере нашего скопления: просто тысячи поляков, собравшихся в Пшебраже, отчаянно защищаются от нападений бандеровцев.
Со временем визиты немцев становились всё реже. На фронте у них дела шли плохо, оккупированная страна выходила из состояния бездействия. Партизанские отряды росли как грибы после дождя. Поэтому проблем становилось всё больше, а дорога из Киверцов в Пшебраже приобретала крайне дурную славу.