Они не доверяли даже союзникам. Целые отряды которых теперь переходили на сторону партизан.
В этой ситуации взимание контрибуции и грабёж богатств оккупированной страны становились всё более сложной и опасной задачей.
Когда наступило время жатвы, единственная возможность заготовить большие запасы зерна, немцы решили отправить в Тростянец группу из примерно десяти солдат, поручив им организовать сбор урожая с окрестных полей. Каждого, кто попадался им на глаза, они загоняли на работу. Они также потребовали помощи из Пшебраже. В нашей специфической ситуации мы не могли открыто противиться оккупантам. Мы выделили людей, но решили что-то предпринять. Нам не нравилась эта конкуренция в уборке урожая и непосредственное соседство с немцами, которые при этом могли поближе познакомиться с нашим вооружением, организацией жизни, связями с партизанами.
Я созвал совещание самых доверенных товарищей из командования обороны.
«Ребята», — начал я, — «надо что-то делать с этими из Тростянца. Мы же не позволим им убирать у нас зерно прямо из-под носа?»
«И причём нашими руками», — добавил Житкевич.
«Надо пойти и разгромить их!» — постановил Франек Малиновский, который не любил совещаний и долгих дискуссий.
«И оставить записку с нашими автографами», — иронично добавил кто-то.
«А может, партизаны...» — робко начал кто-то.
«Стыдно просить помощи у партизан, раз у нас в Пшебраже столько людей!»
Наступила тишина.
«Может, прикинемся уповцами?» — высказал новую мысль Францек Житкевич.
«Отлично!» — обрадовался Станислав Ольшевский. — «Только в Киверцах должны поверить, что это уповцы. Превосходная мысль!»
«Надо застать врасплох немцев, занятых уборкой урожая на территории, полностью захваченной бандами», — развивал свою мысль Житкевич. — «Когда-то так нас подставили уповцы. Пора отомстить! Ведь в конце концов...»
«У меня есть идея», — перебил Сташек Ольшевский. — «После атаки мы отвезём ликвидированных немцев в Киверцы. Объясним, что пришли на помощь пострадавшим. Конечно, с опозданием. Одно из условий: ни один немец не должен остаться невредимым.»
«Это возможно», — заверил нас Хенрик Ольшевский.
«Хорошо», — закончил я разговор. — «Я просто хочу предупредить вас, что мы не возьмём с собой пулемёты или автоматы. Немцы будут передвигаться на повозках, поэтому мы должны помнить о возницах, которых нужно убедить, что это атака бульбовцев, и они должны сбежать. Мы создадим им для этого возможности. Они, конечно же, сбегут в Пшебраже, где немедленно оповестят всех. Затем наше подразделение отправится «на помощь». Поэтому, чтобы не стрелять в возниц, мы будем стрелять только из винтовок. По два-три патрона на каждого немца, на всякий случай... Понимаете?»
«Конечно», — согласились Хенрик Ольшевский и Казимеж Треймак.
«И ещё кое-что» — я хотел всё предусмотреть как можно лучше. — «Кто поведёт немцев в Киверцах?»
«Я», — вызвался Францек Житкевич. — «Только мне нужен ещё кто-нибудь, чтобы переговорить с немцами. Лучше всего подошёл бы Малиновский, но он ведь ничего не знает.»
«Лучше его не посвящать», — вставил Стах Ольшевский. — «Возницы будут уверены, что это уповцы. Малиновский, убедившись в этом на основании их рассказов, будет разговаривать с немцами увереннее и естественнее.»
На следующий день мы установили, что немцы отправляются на уборку урожая в благосклонную к уповцам деревню Лычки.
Около полудня, в строжайшей тайне от всего лагеря, мы заняли участок дороги, ведущей из Тростянца в Лычки. Через час мы услышали стук колёс повозок и громкие разговоры на немецком языке. Вскоре перед нашими глазами появился весь караван. Немцы шли рядом с повозками, что значительно облегчало нам задачу. Нам даже не пришлось обращать внимания на возчиков.
Когда караван приблизился на несколько шагов, раздались два ряда залпов.
Все немцы, а их было семеро, рухнули на землю. Возницы бросились бежать. Чтобы ускорить их бег, мы выпустили ещё несколько выстрелов. Мы были уверены, что через полчаса они окажутся в Пшебраже, а ещё через полчаса прибудет «помощь».
Наступила тишина. Мы не выходили из укрытия. Только теперь нам пришло в голову, что, встревоженные выстрелами, на место могут теперь выйти уповцы.