Ну, у всех свои печальные истории. Этот, хоть, попытался что-то сделать.
- Ладно. Идем. Сейчас посмотрим на распределки и электрифицируем Орлов твоих. Я буду делать и рассказывать. Что непонятно, спрашивай, не тупи. И давай без стеснения. Я Маша и на «ты», но когда вдвоем. При людях на «вы» пока. А там видно будет.
Мазур не ожидал такого поворота. Обрадовался. А что еще важнее – впервые услышал похвалу. Пусть даже от шмакодявки непонятого статуса.
- Мазур, где медпункт? По инструкции сначала медицинские учреждения, потом образовательные, потом остальные. Показывай.
И пошли они: большой Мазур и маленькая Кан. По ходу действия Альберт показал Машке всю структуру и иерархию Красных Орлов. Все пять улиц, довольно длинных.
Село располагалось на большом пятаке, окружено было со всех сторон речкой Краснухой. Текла она извилисто, взяв в кольцо Красные Орлы. За рекой на «большой земле» фермы – свиноводческая и птичья. «Чтобы вони не было» – пояснил Мазур. На «острове» мебельная фабрика и склад готовой продукции. Таким образом, мост, о котором поведал Самбрера, был жизненно важным объектом для села. Единственная связь с «материком». По дороге Мазур пояснил кто и где живет, рассказал об учителях, воспитателях, фельдшере и других жителях. В целом, ничего особенного, но Маша была рада этому разговору. Хоть какая-то информация.
У распределка на улице Школьной (разумеется, там были школа и детсад), Машка принялась объяснять Мазуру о разводке,а тот слушал и «мотал на ус». Поразил в очередной раз Машулю смышленостью своею, и она обрадовалась, что будет у нее помощник в случае, если местный барин не психанет и не выкинет ее отсюда.
- Тебя как по батюшке, Марья?
- Сергеевна. А тебя?
- Федорович.
Маруза никто не величал по имени отчеству, может и хорошо? Альберт Федорович…. Простите, но это как минимум забавно.
- Имя откуда такое? – Маша честно пыталась не ржать.
- Да мамка насмотрелась сериалов бразильских! «Богатые тоже плачут», слыхала? Вот там и был какой-то Альберто. Досталось имечко! – сплюнул в сердцах.
Электрики ковырялись возле детского сада. Там по причине середины дня скучковались мамашки.
- Ой, бабы! Глядите! Снова Альбертик фигачит. Значит вечером впотьмах сидеть, - и обидный бабий смех.
Мазур слегка сжался в плечах и привычно «ушел в себя». А Маша? Ну…
- Гражданочки, специалист при исполнении своих служебных обязанностей. Прошу прекратить смех. Напоминаю, что подобные комментарии могут быть расценены как нарушения законодательства. Как следствие ведут к административному наказанию, - припечатала Машка умными словами и серьезным, громким голосом, – Альберт Федорович, продолжайте. Спасибо за объяснение.
Мазур аж «брови снес под парик». Бабы заткнулись, но ненадолго.
- Это кто ж такая нам тут указывает, а? – Круглобокая молодка нагло разглядывала Машу.
- Мария Сергеевна Кан. Главный инженер. Прошу не отвлекать и заниматься своими делами!
Они с Мазуром закончили с распределком под общее молчание и гляделки местного бомонда.
- Зря ты, Маш.
- Прям. Ты, Альберт, шагай давай. И плечи расправь! Я никому не позволю своих людей трогать. Усёк?
Мазур усёк и улыбнулся.
Машке его улыбка понравилась. И сам Мазур оказался вовсе не растяпой, а очень даже смекалистым мужиком.
Шли, попутно починяя, исправляя огрехи Альберта, и не видели Волохова, который по административной надобности заглянул в детсад.
Мишка услышал фразу: «Не позволю трогать своих людей», и подивился, в который раз, Машиной состоятельности и грамотности, а более всего – верным рассуждениям и правильному принципу. Правда, отметил для себя, что принцип скорее мужской. Но, все равно порадовался и тут же одернул себя. Фифа она и есть фифа! И противного ее характера не заметить нельзя. На фига ему такая заноза, а? Реальная, Кан. ДоКАНает кого угодно.
Музур и Кан успели наладить свет на трех улицах из пяти, закончив уже поздним вечером свои дела на улице Ленина. Вот странная штука – вождь мирового пролетариата давно уже почил в бозе, как и его учение, а имя повсеместно украшает вывески улиц.
Распрощались довольные друг другом на Свияжской и направились по домам. Маша заскочила в магазин. А что? С утра не ела. Взяла что попроще: яиц, хлеба, молока, колбасы. Еще и хмыкнула, припомнив вакансию составленную Волоховым, на счет овощного пайка. На кассе снова ее разглядывали: уставшую, пыльную и с инструментом на поясе.
- Что, мужицким делом заниматься – хозяйство профукать, да? Так и будете колбасой закусывать? Ни котлет ни супу? – ухмылялась наглая кассир.