Машка симпатичная. Что еще хуже, бесовщинка в глазах. Было время, когда подруги на нее обижались. Как в компании куда-то идти, так вечно у Маши самые лучшие парни и в большом избытке, а на них никто и не «косит лиловым глазом». Правда, много счастья эта завлекательная внешность Маше Кан не принесла. Потому и ехала сейчас она в неведомые Красные Орлы, в непонятно какую жизнь.
- Ничего, это не страшно, дедушка. Подруг заводить – пустые хлопоты. А мужики… Если что, я их монтировочкой. Или к вам побегу. Спасёте?
Дед прищурился, сверкнул мудрым взглядом из под пегой брови, да промолчал. Потом, правда, заговорил.
- Ну, про папку с мамкой обсказала. А сама чё?
- Сама я закончила Бауманский. Ну, институт такой, технический больше. Работала на производстве, но недолго. Два года всего. Правда, много успела.
- А к нам с чего?
- Василий Иванович, врать не хочу, но и рассказывать не стану. Простите. Будем считать, что жизнь повернулась вот таким боком.
Дед важно кивнул.
- Хлипкая ты, Мань. Откуль сил возьмешь тягать сельские дела? Подкормиться тебе надыть. Картохи там, мяска, яиц куриных. Таких в Москве не найдешь!
- Я сильная, деда! Но, лёгкая, - запустила Машуля шутку древнюю, но попала в настроение и снова Самбрера и она смеялись.
Погодка "шептала", Петручо трусил, телега поскрипывала. Машу и разморило.
- Поспи малёха, девка. Тебе исчо с Андреичем воевать. Эх ты, черноглазая… – Пожалел ее дед Васёк, а Маша откинулась на чемодан и уснула.
Проснулась уже в Красных Орлах, видимо. Телега стояла посреди улицы, мерин Петручо помахивал хвостом, Самбрера что-то объяснял здоровому мужику, а на Машу внимательно смотрели три пары глаз. Две пары – карие с рыжинкой, а третья – голубенькая, ну, вот как небо над головой. Близнецы, кареглазые крепкие ребята, лет так двадцати трех, и девушка возраста Машули с приятным круглым лицом и взглядом голубки.
- Дед, пил с утра? – Жесткий, управленческий баритон «наезжал» на Самбреру. – Это вот кто?
Повернулся к Маше, которая успела уже и сесть в расписной тележке и волосы пригладить. Ну, да. Мужик дородный, крепкий. Светлые волосы и серые глаза. Лицо внушительное. Как бы так сказать-то…Внушало уважение. А брови сердито сведены к переносице, взгляд нешуточный ни разу, подбородок напряжен и Маня поняла, что это тот самый тип мужика, которого она более всего не любила. Барин! Вот кол на голове ему теши, не проймет. Если уверен в своем решении, не отступит никогда и ни за что. Да и пусть! И не таких видала наша Мария Сергеевна Кан. Потому и пропела ласково.
-День добрый. - Обвела взглядом всех присутствующих, мол, здороваюсь со всеми, - Василий Иванович, спасибо что довезли так скоро и приятно.
Дала понять здоровому злому барину, чтобы отпустил «холопа» и говорил с ней напрямую. Барин прищуром Машу наградил, но намек понял.
- Ты, - пальцем на деда, - К фабрике езжай. Отвезти кое-что нужно. Вы трое - на выход.
Молодежь, что рассматривала Марусю, сгинула моментально, показав московской гостье, что степень страха у «дворни» на должном уровне.
-А Вы, барышня, за мной, - и пошел, высокий, здоровый, уверенно и стабильненько так.
Маша не удивилась, что мужик уверен в том, что пойдет она за ним, едва ли не побежит. Соскочила с телеги Самбреры, дед уже чемоданы ее катил к приятному светлому домику с надписью «Администрация», и пошла за грозным хозяином.
- Спасибо, Василий Иванович, еще раз. Увидимся. Дед только головой покачал.
- Мань, ты давай там, держись. Андреич мужик сурьезный. - Козырнул сморщенной рукой, дотронувшись до вязаной кепочки и умчался на фабрику, видимо.
Глава 2
- Михал Андреич! Михал Андреич! Там Самбрера девку везет! То ли мертвая, то ли спит! Я на мосту видел сам!
Волохов припомнил, что сегодня должен приехать московский профи, мастер на все руки, согласно резюме.
Село Красные Орлы было его вотчиной, его детищем и гордостью! Сам Михаил Андреевич Волохов, тридцати одного года от роду, местным жителем не был. Приезжий. Родился в Санкт-Петербурге, там же воспитался и обучился. В данный момент являлся сиротой круглым и, пожалуй, владельцем вот этого райского местечка с грозным и гордым названием.
- Кутя, не кричи. – Кутя, затрапезного вида мужичок, примолк. – Какая девка? Что ты мелешь?
- Девка? Ну, красивая. Ботинки на ней дюже смачные. Такие... со шнуровкой. Типа военных. И ноги, вроде, ничего. Ровные. Сама чернявенькая.
Кутя – Валентин Кузьмичев – воспринимал все буквально. С одной стороны его словам можно было верить, поскольку что видел, то и говорил. С другой – был глуповат. Не от природы, а по инвалидности. Вот теперь Кутя топтался в рабочем кабинете Волохова и всем своим видом готов был «докладать» о «девке» столько, сколько мог. Волохов с тоской посмотрел на неработающий компьютер, кулер и прочее то, что работает от электричества. Потом глянул на Кутю.