Любовь. И такая, что море по колено. Все в Машке сейчас ею дышало и светилось. Глаза сияли, сама она искрилась непонятным чем –то. Все ее существо стремилось к этому чернявому в свитере. Мишка сразу вспомнил о матери. Вот и она, так же отца встречала. Так же сияла. Глаза такие же были…
И вот сию минуту понял Волохов, что отдал бы все, включая свою жизнь, лишь бы Машка посмотрела на него вот такими глазами! Хотя бы раз!
- Юра, здравствуй.
Столько нежности в голосе, аж страшно! А тот что? Стоит, плечи руками растирает и улыбается, как Мишкин отец, при виде матери. Рад увидеть снова это обожание в ее глазах, слепое, ненормальное!
- Я проездом. Тебе Настя передала, да? Хорошо, что ты смогла подойти к поезду. Ну, как ты? Похорошела, смотрю. У меня пять минут. Послушай, дай мне все же свой новый номер. Глупо как –то не общаться после стольких лет, согласись.
Машка подошла ближе к нему, руки ее уж было взметнулись обнять, прижать к себе дорогого человека. А тут объявили, что поезд отправляется!
- Юра, запиши мой телефон, - и рот открыла, чтобы диктовать.
А вот тут Мишка подорвался! Он подскочил к Маше и накинул ладонь на ее рот! Да, глупо, по – детски, но иногда простейший вариант, самый лучший.
- Вот что, гость, вали отсюда. Появишься здесь еще раз, пожалеешь, - Юра отшатнулся, а Машка скинула руку Волохова с себя.
- Ты что делаешь?!! – и уже Юрке, - Юра, не слушай ты его! Записывай!
Мишка снова ладонь ей на рот.
- Второй раз повторять не стану, - и Юра понял, что правда, не станет.
- Девушку отпусти, - вроде правильно сказал, но как –то не слишком уверенно.
Машка укусила ладонь Волохова! Он дернулся, а Машка закричала.
- Юра, запиши! – Юрка, поняв, что Маше ничего такого, вроде, не угрожает, пошел к поезду.
Заскочил на ходу и рукой взмахнул. Вроде должен был на Машу любоваться, а смотрел на Волохова, да не просто так, а с некоторым испугом.
- Юра!!! – Машка дернулась было за поездом бежать, но Мишка не дал.
Схватил за руку.
- Отпусти!!!! Отпусти меня!!! Урод!!! – он не отпустил, дернул к себе и обнял, сжал ручищами, прижал к себе, - Ненавижу тебя! Ненавижу!!!
Сорвалась в громкий плачь, забилась в руках Волохова, потом поняла, что поезд ушел и начала оседать на перрон. Мишка не дал ей упасть, подхватил на руки и понес к машине.
Усадил на переднее сиденье, прикрыл своей ветровкой. Потом за руль и домой. Ехали молча. Маша не плакала, не металась. Просто свернулась калачиком и в окно смотрела. А Мишке хоть вой!
Где –то недалеко от Красных Орлов не выдержал Волохов, тормознул на обочине, рядом с полем и выскочил вон. Походил туда- сюда, провздыхался. Присел на капот, задумался и не услышал, как Маша открыла дверцу и подошла к нему тихо.
- Миш, спасибо. Спасибо тебе большое. Как хорошо, что ты рядом был и не дал мне сделать глупость, – Мишка и сорвался с капота, с трудом удержал равновесие, но на ногах устоял.
Очешуеть!!! Вот только что, билась раненой птицей, от любви полыхала, а тут слова такие! Так эта….чё…можно уже радоваться? Или как… или где? Вот именно это и крутилось в голове изумленного до бесконечности Мишани!
- Заноза, блин!!! Ты меня до инфаркта доведешь! Это сейчас что такое было? И на перроне? – Машка печально так на него взглянула и голову опустила.
- Личная причина.
- Это я уже понял. А что происходит, ну ни фига не ясно. То ты кусаешься и рвешься, то спасибо говоришь. Вот что, Маня, либо рассказываешь как на духу, либо … Не, только один вариант! Говори! – и грозно так навис, насупился.
- Тебе это зачем, Миш? Ты извини, что я так с тобой… Забудь, ладно? – на капот присела и закуталась в Мишкину ветровку.
- И не подумаю! Машка, ты, конечно, можешь и мне сейчас устроить цирк, но я точно тебе говорю, пока не расскажешь, я с места не двинусь, и тебя не пущу. Будем в чистом поле ночевать!
- Лично я не против, только есть хочется, - Мишка на секунду подумал, что влюбился в сумасшедшую!
Какая еда? Тут трагедия и драма, а она про еду.
- Я жду, - присел на капот рядом с Занозой и приготовился к рассказу.
- Давай домой поедем, а? Я замерзла и чаю хочу. У меня дома есть колбаска вкусная и сырок. Сейчас бутербродов наделаем горячих. Хлебушек мы с Леной такой беленький взяли на усадьбе. Поедем, Миш, - Волохов сделал глаза по плошке, но не отказал, правда, обещание взял с Маши, что все расскажет.
Она согласилась и помчались. Минут через пятнадцать уже сидели у Маруси. Она переоделась – джинсы и худи – и на кухне вертелась. А Мишка сидел в гостиной за столом и смотрел в одну точку.