И стоит, смотрит. Волохов офигенски обрадовался ее решению остаться в Орлах, но все остальное было реальной «шляпой», жуткой и неприятной. Если она переедет из администрации, то он совсем видеть ее перестанет. Вот эту его мысль и подтвердила Машка, продолжив свою речь
- По поводу договора о еде, скажу сразу, выполнить не смогу. Если есть нужда, вычитай средства из моей зарплаты на свой харч. Домой ко мне не лезь, не пущу. Придешь ты, уйду я. Имей в виду, что я тебя терпеть не могу, собственно, как и ты меня. На работе это не отразится, а возможно, будет подмогой. Критика всегда помогала мне мобилизовать собственные ресурсы. Я, в свою очередь, обещаю, не поднимать на тебя голос, да и вообще, не слушать. Разумеется, кроме тех моментов, когда разговор идет о моих непосредственных обязанностях. Если есть возражения, я слушаю.
Волохов, при всей своей злости, не мог не оценить ее адекватности. Ведь девчонка совсем, а нашла в себе силы унять свой характер и выдать оптимальное решение. Заноза, вот откуда ты такая взялась, а?
- С чего ты взяла, что я полезу в твой дом?
- Были случаи.
- Были и сплыли. По рабочему плану вопросов нет. Занимайся линией. Нужны допресурсы, сообщи, подумаю. Переезд в другое здание запрещаю. Все. Свободна, - Мишка очень хотел вызвать в Занозе хоть какую–то реакцию, кроме той, что видел.
Машка отстранено смотрела на него. Ни злости, ни презрения, ни обиды. И это пугало его сильнее, чем, если бы Заноза вздумала пристрелить его или лупануть по голове табуреткой. Вот и говорил ей то, на что обычно гордая Машка реагировала криком и протестами.
Она не среагировала! Никак! Вообще! Мишка изменился в лице и покрылся холодным потом. Слила…Она его просто слила и никогда не простит. Даже не смотря на свою адекватность и трезвые суждения! Да, ёкарный бабай!
- Как скажешь. Я могу идти?
- Иди, - после ее ухода, Мишка жадно выпил три стакана холодной воды и уселся в кресло, запустил две пятрени в волосы.
Пошли трудовые будни. День за днем пытался Волохов найти подход к обожаемой Занозе, раз пять менял тактику и в «молоко». Нет, он не лез к ней с разговорами, не извинялся, не ходил по пятам с коровьими глазами, но изворачивался, как мог. То наезжал без причины, то требовал полного отчета, придирчиво изучая составленные ее документы, то вызывал к себе, а потом делал вид, что забыл зачем. Машка не бесилась, по крайней мере, вслух. И постепенно Мишаня начал впадать в тяжелое, мужицкое отчаяние. То, которое выражалось не так сильно, как женское, но точило и выпивало силу, требуя много выдержки и терпения.
Машка злилась на него ужасно! По вечерам сидела на своем крылечке и бубнила без остановки! Иной раз и матерком, тем, что научилась у Черединцева –старшего. Вот в эту пору ей бы понять, что медленно, но верно эмоции, которые испытывала она по отношению к Юре, плавно сместились в сторону Мишки! Да не любовь!!! А постоянные мысли и воспоминания о Волохове. Думала она о Мишане куда чаще, чем о Юрке! Маруся радовалась, что боль от любви к Юре пошла по ниспадающей, а вот о том, что ей плохо при мысли о Мишке думать она не желала.
А думалось… Вечером ходила на прогулки со своей бандой – Еленка, близняхи, Мазур – и вспоминала. Вот банька, откуда Мишка пёр ее на спине. А вот школа, о которой Мишка ее расспрашивал. А здесь он сшиб ее на пробежке. Когда одним утром увидела в магазине сырки, те что ели вместе на порожке администрации, сникла как –то. Начала уже догадываться, что без Волохова ей в Орлах не так хорошо, как казалось. Скучала, натуральным образом. По посиделкам с ним, по беседам и по тому, как Волохов понимал ее с полуслова. Даже по его улыбке, будь она неладна! Ходит теперь, как бирюк, злой и брови насуплены. Может, случилось с ним что, а? Машка терялась в догадках и не смотря на свою злость, как–то даже переживала о Мишке. Прав был дед Самбрера! Ой, прав!! Отходчивая!
Миновал май, июнь пришел, теплый и ласковый. Без караульной жары и с приятными летними грозами. Зеленью окутало Красные Орлы и не только ею! Вечерами слышны были смех и вздохи влюбленных парочек. Машка то и дело натыкалась по углам и за баньками –сараюшками на целующихся парней и девчаток. Реагировала странно. Если с точки зрения анатомии, то, простите, секса не было у барышни долгонько. Может потому и смотрела она недобро на счастливую молодежь? Зависть? Ну, а чёж нет… Мазур пытался ухаживать, а Машка сказала ему твердое нет. Альбертик взгрустнул, но ее решение принял и постарался сдержать свои порывы.