Потопталась у кабинета, потом рискнула дверь приоткрыть и заглянуть одним глазком. Волохов стучал по клавиатуре и лицо его … Да и фиг с ним! Машка обозлилась совершенно. Подумаешь, барин какой. Народ за него беспокоится, а он вздумал капризничать!
– Михаил Андреевич, добрый вечер, – смелость Кан убывала по мере того, как глаза Волохова темнели от злости.
– Не вызывал.
– Я сама вызвалась.
– Что нужно?
– Нужно, чтобы вы дали возможность доктору сделать перевязку.
– Это к работе не относится. Можешь быть свободна, – Мишка старался не кричать.
– Я и так свободна, – ну, не поняла она состояния босса и получила по полной.
– Правда? Ну, давай, поведай о своей свободе. Все ли нравится? Как там Бабья коса? Альбертик не оплошал? Нет?
Вот хамло!
– Это не твое собачье дело. Еще раз по морде захотел? Запросто, – почти по слогам произнесла смелая Кан.
– Руки переломаю, если еще раз ко мне прикоснешься! – взревел Волохов.
– Да конечно! А чего же еще от тебя ждать?! Самодур! У тебя в голове что, взрыв что ли? Мозги разнесло по углам?! Тебе повязку надо сменить. А я так и быть, по причине твоей безмозглости, не стану обижаться на твои хамские замечания и пошлые двусмысленности, – понесло и Машульку!
Мишка взвился с кресла и ринулся к Машке: навис и выплюнул злую речь:
– Я не желаю слушать нотаций от какой-то залетной дешев…– и остановился, заткнулся, захлебнулся словом неприличным и оскорбительным.
Машка поняла, что он хотел сказать, и сама замолчала, правда ненадолго:
– Ну, давай…говори. Дешевка? Шалава? – глаза подняла на него до того огромные, что у Мишки дыхание сбилось. – За что, Миш? Что я такого сделала, чтобы вот эти слова в меня летели?
Мишка и сам понимал, что творится с ним странное, необъяснимое. И Кан тому причиной. Так же понимал, что орёт он и пугает девушку вовсе ни за что. Гнев слетел, как осенний лист с дерева и …
– Машка, извини, – тяжело произнес, вязко так.
Вот они, бруталы и властелины. Есть в них и привлекательность, но больше горя и разочарования. Да и сами они, такие вот несгибаемые мужики иной раз маются собственным характером. Извиниться, запросто и душевно, это же целый подвиг.
Маша услышав голос, которым сказаны были эти два простейших слова, поняла кое-что. Может именно сейчас и снизошла на нее мудрость? Человеческое что-то? Характер свой она уняла и приняла искренние, тяжелые слова грозного босса.
– Миш, может я тебя обидела чем-то? Ну…то есть, обидела, даже наверняка. Я-то не обижаюсь, ты просто скажи, что случилось? У тебя горе? Может, помощь нужна? Ты только намекни. Не молчи, пожалуйста.
Волохов даже глаза прикрыл. Ну, что ей ответить? Как ей объяснить то, чего он и сам толком не понимает? Мишке было совершенно ясны только две вещи: ему НЕ нравятся шуры-муры Кан и Мазура и он, определенно, НЕ влюблен в Машу. Отсюда вопрос, с чего он так бесится, а? Вчера увидел, как парочка миловалась у деда Самбреры на крыльце и чуть не разогнал их обоих. Федюня еще взбесил – лечись, лечись… Совесть грызла за то, что обидел Машку. А в башке постоянно крутилась мысль, что Кан его Заноза и больше ничья. С фига ли? Вот загадка. Ладно бы Заноза в сердце, так ведь не в нём, а совсем в другой точке организма, той, что начинается на букву «ж».
И вот стоит перед ним сейчас эта Заноза и больно жалит взглядом своим бархатным сочувствующим. Тревожится за него? Да что ж такое, то?!
– У меня тоже…личная причина, – с одной стороны солгал, а с другой нет. Ведь это в его, личной, голове творится и множится хаос, а значит, причина личная и точка!
Машка наблюдала за выражением лица босса своего и ощущала буквально физически, его душевные терзания. Ну, по крайней мере, ей так казалось. Его женщина бросила?! Та самая, которая «не в пример ей, селёдке»? А если изменила, а? Тогда у ее босса полный кирдык. Машка могла понять, как никто другой, что такое разбитое сердце, потому и прониклась к Волохову и принялась утешать. Сочувствовала искренне, и совершенно не осознавая, сделала то, что делала обычно ее мама, помогая отцу преодолевать мелкие и крупные жизненные трудности: подошла поближе и положила узкую ладошку ему на грудь, погладила, потом поправила воротничок рубашки.
– Мишенька, ну и бог с ней. Подумаешь, бросила. Дурочка она! Ты классный парень, честно. Ну, характер у тебя не сахар, зато ты умный, сильный и управленец из тебя первый сорт. И красивый даже. По тебе половина села сохнет. Мне рассказали!