– Наладила. Миш, только на ферме дел по горло, и нагреватели издыхают, и инкубаторы того… Я там посижу еще день, другой. Пошурую. Мазур пока наладку проведет. А на следующей неделе займусь линией. Я понимаю, что горит у тебя, но на ферме дела похлеще. Вот смотри, если навернется там все, куры подохнут и амба. А у тебя на фабрике работа идет прежним порядком. Короче, решать тебе, но я думаю, ферма важнее.
– Согласен. Жги, Кан.
– Чё, прям сразу и согласился? В чем подвох?
– Почему обязательно должен быть подвох, а?
– Да потому, что это ты! – Подъехали к Машиному домику, и она выскочила, прихватив сумку и не прощаясь.
Мишка только посмотрел вслед мокрой Занозе и поехал домой. Высушился, побродил по поместью своему ненаглядному и решил приготовить еды. Картошки сварить? Или пельменей? Ну, пельменей проще! Полез в шкаф за кастрюлей и увидел контейнеры, в которых Заноза приносила ему харч. Идея родилась мгновенно и вот Волохов, помахивая пакетом с пустыми контейнерами, уже шел по Свияжской в надежде поесть домашнего у Занозы. Почему он попёрся к ней? Ну… А к кому еще?
– Что надо? – Кан, в футболке, джинсах и белых носочках, стояла на пороге и удивлялась появлению барина.
– Контейнеры вернуть. Войти можно?
– Нельзя. Доброй ночи.
– Еще не ночь. Выгонишь, реально? Даже чаю не нальешь? – Волохов нагло влезал в домик.
– Ты питаться пришел?!
– А тебе жалко, да? – нахальствовал.
Мишаня влез в коридор и уже куртку мокрую снимал. Маша задохнулась от такой наглости:
– Барин, я так понимаю, ты дома еды не держишь. Бродишь по холопам и питаешься, да? Это типа оброк такой или барщина?
– Я не только за едой, Маш. Попрощаться и ЦУ тебе дать, – это он уже ошалевшей Кан из «горницы».
– Попрощаться? Ну, изложи все в завещании. Я подумаю.
– Не. Тебе так не повезет, Заноза. Я еще поживу, нервишки тебе потреплю, – уселся за стол и так многозначительно посмотрел в кухоньку, мол, что сегодня на ужин?
– Ну, ты вообще…
А что делать-то? Пришлось разогреть барину ужин – макарошки с мясом и подливой – выдать огурьев и накидать салатцу на скорую руку.
– А хлеба? – Мишка уже вовсю набивал рот домашней вкуснятиной.
– Хлеб с макаронами?
– Тебе жалко?
– Тьфу! – Машка «порушала» хлеба толстыми ломтями и сунула под нос Мишке.
Тот, пока не доел, не сказал ни слова.
– Спасибо, Маш. Теперь я сыт и благодушен. А ты слушай мою команду, – и выложил Марусе свои планы на ближайшую неделю с цензурой.
Мишка собирался провести неделю до майских с Мариной с загородном отеле. Они вдвоем часто выезжали на отдых: Турция, Испания, Греция. В этот раз не получилось поехать к морю, Марину не отпустили надолго, потому и решили они дней на пять в спа отель под Москвой. Разумеется, об этом он Машке рассказывать не стал, вот и вся цензура.
– Машка, я уеду дней на пять. Ты тут посматривай. По фабрике – Бекасов, по коммерции – Зазулин. В бухгалтерии я все, что смог подписал и печатей налепил. На тебе ферма, линия. Если посоветоваться, то к Илье или к Пронину-старшему. Село не спали. Не подерись ни с кем тут. Приеду, проверю. Ты определилась, кого тебе в помощники?
– Мазур и оба близнеца.
– Серьезно? Гора и Жора? – про Мазура Миша не хотел говорить…
Аж прям передернуло его, но сдержался и психовать не стал.
– Да. Я обозначила ранее, что нужны трое. А теперь думаю, четверо надо. Гусанов Игорь.
– Он отстранен до поры до времени, – Мишка принял серьезный вид.
– Мужик стоящий.
– Уверена?
– На все сто!
Волохов и сам знал, что Игорёк не дерьмо, но… А и ладно! Если что, разберется по ходу пьесы.
– Ладно, Маш. Бери.
– Ой, спасибо, – ехидно так, издевательски, – Четыре холопа подарил, прямо щедрый, как земли Кубани!
Мишке очень нравилось, как Машка говорит. Он и подзудил ее ответным едким замечанием. Она отозвалась и пошла полубеседа, полуругань. В итоге перешли к другим темам и трещали до поздней ночи.
Волохов несколько раз ловил себя на том, что смотрит на Кан и улыбается. И как он раньше не замечал, что она так симпатично нос морщит? Что улыбка у нее такая яркая, заразительная. Лицо интересное, не только красивое. Мишка никак не мог определить, что ему больше нравится красота или интересность, решил, что в совокупности. Еще он все время хотел дернуть ее за косу. Та черной, толстой, замысловатой змеей вилась по груди, четко обрисованной футболкой. Грудь высокая, тугая… И локти у Машки такие… И сама она вся, ладная. А глаза так вообще, смертоубийство.
– Миш! Миша, ты уснул что-ли? Умеешь с открытыми глазами, да? Очнись и домой иди. А то будет, как в сказке: «Хозяйка, дай попить, а то так есть хочется, что переночевать негде».