Мишаня приметил ее издалека, уж очень белел ее легкий не по сезону сарафанчик на фоне свежей зелени и темных заборов. Залюбовался. Бежит легко, сарафан вокруг стройных ножек вьется, волосы роскошным флагом за спиной. Так и залипал, пока не заметил ее шальных глаз. Даже не шальных, а отчаянных. Будто беда случилась! Он и ломанулся наперерез.
– Машка! Ты куда? Что случилось? – А взгляд шальной поймать нет может!
– Мишенька, миленький, довези до станции!! – бросилась, за руки схватила и умоляет.
– Стой тут. Я за машиной. Я быстро, Маш, – вопросов задавать не стал, понял, что дело важное и срочное.
– Миш, быстрее! – голос Машкин сорвался в крик, а потом и вовсе в скулёж.
Волохова несло очень быстро. Понимал, что беда и что помогать надо срочно. Вопросы потом.
Через минуту Машка уже сидела в машине Волохова, а он давил на газ, что есть мочи.
– К поезду? Во сколько будет?
– В семь тридцать. Мишенька, мы успеем?
Волохов испугался и ее голоса и глаз, бешеных, ярких:
– Успеем. Все! Угомонись. Успеем, Машка, – и замолчал, кидая внедорожник по ухабам грунтовки, потом по бетонке и следом, по асфальту головной усадьбы.
Машка сходила с ума от беспокойства. Мишка видел это, старался вопросов не задавать: все равно не услышит. Да, что за дело такое, горячее, а? Приезжает кто-то? Так подождать может, на перроне-то. Или проездом? Это вернее!
В семь двадцать пять они были у станции. Машка металась по перрону, а за ней метался ее сарафан, волосы и взгляд Волохова. Он попытался всучить ей свою ветровку, а Машка только рукой махнула, мол, не до тебя, отстань.
Мишка стоял неподвижно, прислонясь спиной в столбу и кое-что начинал догонять. А это не из-за «личной причины» принесло Машу сюда? Опалило Волохова, обозлило это понимание, затопило ненавистью и ревностью. Вот ты какая, влюбленная Кан? Ладно, посмотрим, что за фрукт к тебе едет.
Поезд пришел четко по расписанию. Маша застыла столбиком на перроне, только головой вертела, пропустить боялась. Мишка двинулся ближе к ней. И в этот момент…
– Маша, привет! – веселый мужской голос.
Машу крутануло на сто восемьдесят. И вот она увидела того, ради которого мчалась, из-за кого беспокоилась. Мишка понял сразу, если бы она не встретила его по дороге, то бежала бы бегом до тех пор, пока не свалилась бы в пыль дорожную. А там кто знает, может, и ползла бы.
Парень, что приехал, улыбался и внимательно смотрел на Машу. Кутался в теплый свитер, потирал плечи руками. Замерз? Машка в сарафане, почти босая, если не считать тонких ремешков сандалий, стояла напротив и смотрела такими глазами, что Волохов забыл обо всем, кроме нее.
Любовь. И такая, что море по колено. Все в Машке сейчас ею дышало и светилось. Глаза сияли, сама она искрилась непонятным чем-то. Все ее существо стремилось к этому чернявому в свитере. Мишка сразу вспомнил о матери. Вот и она, так же отца встречала. Так же сияла. Глаза такие же были…
И вот сию минуту понял Волохов, что отдал бы все, включая свою жизнь, лишь бы Машка посмотрела на него вот такими глазами. Хотя бы раз!
– Юра, здравствуй. – Столько нежности в голосе, аж страшно!
А тот что? Стоит, плечи руками растирает и улыбается, как Мишкин отец, при виде матери. Рад увидеть снова это обожание в ее глазах, слепое, ненормальное.
– Я проездом. Тебе Настя передала, да? Хорошо, что ты смогла подойти к поезду. Ну, как ты? Похорошела, смотрю. У меня пять минут. Послушай, дай мне все же свой новый номер. Глупо как-то не общаться после стольких лет, согласись.
Машка подошла ближе к нему, руки ее уж было взметнулись обнять, прижать к себе дорогого человека, а тут объявили, что поезд отправляется.
– Юра, запиши мой телефон, – и рот открыла, чтобы диктовать.
А вот тут Мишка подорвался! Он подскочил к Маше и накинул ладонь на ее рот. Да, глупо, по-детски, но иногда простейший вариант, самый лучший.
– Вот что, гость, вали отсюда. Появишься здесь еще раз, пожалеешь.
Юра отшатнулся, а Машка скинула руку Волохова с себя.
– Ты что делаешь?! – и уже Юрке, – Юра, не слушай ты его! Записывай!
Мишка снова ладонь ей на рот.
– Второй раз повторять не стану.
И Юра понял, что правда, не станет.
– Девушку отпусти, – вроде правильно сказал, но как-то не слишком уверенно.
Машка укусила ладонь Волохова. Он дернулся, а Машка закричала:
– Юра, запиши!
Юрка, поняв, что Маше ничего такого, вроде, не угрожает, пошел к поезду.
Заскочил на ходу и рукой взмахнул. Вроде должен был на Машу любоваться, а смотрел на Волохова, да не просто так, а с некоторым испугом.