– Намекаешь, что пока копать будут я со своим инвентарем лишняя на огороде?
– Ага, щаз. Работа по перекопке ведется культиватором, то есть, быстро, а ты обязана будешь махать граблями, комья крупные разбивать вручную. Ты лучше сразу дома оставайся, Мань, – подзудил, чтобы вытащить из Махли ее боевой дух.
– Вот только не надо меня на слабо брать. Иди и копай! А я уж как-нибудь сама разберусь, где мне быть и что делать!
– Злая ты, Машка, уйду я от тебя.
– Да. Уйди от меня! – Маше неловко было в глаза ему смотреть после вчерашних представлений, потому и язвила.
А Мишка подумал, что не хочется никуда ему уходить. Но впереди было много работы, а потому пошел, как миленький помогать вдове Зотовой.
Пекло нещадно. Если бы не малый ветерок, что касался потных лбов, было бы совсем туго. Поначалу народ взялся споро, весело. Шутки, прибаутки и забавные перебранки стихли, когда работа стала одолевать. Послушно гнулись привычные к тяжелому сельскому труду спины, а руки, крепкие и мозолистые, ворочали тяжелую землю. Да, нелегка дань такая землице. А как иначе? Не поклонишься, не будет тебе ни картошек рассыпчатых, ни кочнов капустных хрустящих, ни моркови золотистой.
Маша держалась на чистом упрямстве! Волдохала тяжелыми граблями по упругим комьям земли, разбивала в пыль, ровняла. И без жалоб, стенаний, которых, вероятно, ждали от нее сельские. Губу закусила и фигачила. Жалостливая Еленка говорила время от времени:
– Передохни, Машуль. С непривычки трудно.
А Маня ни в какую! Народ приглядывался и оценивал. Ладно, будет толк с городской, хоть и «селёдка»! Правда, не смотря на ее «селёдочную» внешность, местные парни то и дело заговаривали, улыбались и помигивали: уж дюже ладная Заноза! Вон попка какая симпатичная, да и ножки ровные, гладкие, будто отшлифовали их. И глазищи цыганские, огромные.
А огороды долгие, считай, бесконечные. Краткий перекус минут на тридцать не дал отдышаться, и пошло еще тяжелее. Второе дыхание открываться не спешило, наверно кончилось, когда первому помогало. Землицу подготовили и по новой пошли, сначала. Но, тут малёха легче было. Сделал ямку лопаткой, кинул картофелину, зарыл ее следующим рядом. А потом разровнял, пригладил грабельками. Солнце к закату, а огород к концу! Неужто, справились, осилили?
Глава 11
Мишаня помог дотягать культиватор до дома Зотовых, прочистил и убрал до поры в сарайку. Выслушал поток горячих слов благодарности, от ужина отказался и потащился домой. Точнее, пошел. Мишка здоровый, крепкий. Такой работой его тело не напугать, не удивить.
Он остановился у спуска к Краснухе, потянулся, плечи размял и вдохнул глубоко вечерний приятный воздух. Пожалел, что вода в реке еще холодная, а то разбежался бы и нырнул. А и ладно! И так неплохо. Улыбнулся, припомнив попытки местных парней привлечь внимание Занозы. Что? Наблюдал Мишаня, когда мог, за ней. Благо не далеко ошивалась, огорода через два от него. Почему улыбался он на заигрывания? Да потому, что знал, ревновать уже не надо. Ни к парням, ни к красавчику Мазуру. Мысли Машкины ему теперь были известны. Правда, легче от этого не становилось. Но Мишка дураком не был ни разу, более того, управленец из него опытный. Вот и решил он применить все свои знания и навыки. Странно? Ни фига!
Составит для Машки программу по излечению, набросает ей план и будет каждую секунду подгонять ее, двигать. А заодно и выклюет ей мозг по своей теме, так сказать. Мишка прекрасно помнил ее слова о его собственной привлекательности, был с ней согласен (что уж скрывать-то), а значит имел все шансы на благополучный исход дела! Однако принимал в расчет то, что объектом была Кан, а это значит, что упираться придется по полной программе Ладно, так даже интереснее.
Полюбовался еще закатом над Краснухой и пошел домой, припоминая, что есть у него еще банка «огурьев», пельмени и здоровый батон колбасы. Подстегнуло, он и зашагал быстрее. У баньки Захаровых тормознул, услышав знакомое шипение.
Место глухое, народу мало тут толклось обычно, потому и голос сердитый расслышал Мишка прекрасно.
– Зараза! Ай…Чёрт! Блииин… Какая тварь это придумала?! Есть же техника! – Машка сидела в травке под забором баньки и растирала ножки и плечи.
– Кого я вижу? Маня-я-я-я! – Ну, ему жалко было девчонку. Напахалась, болит все, но ядом плюется во все стороны. Он восхитился вот этой Машкиной стойкостью, очень хотел помочь, но лицо держал и не проявлял нежности. С ней только дай слабину, вмиг оседлает и погонять станет почём зря.
– Добрый вечер, – Машка моментально приняла обычный свой вид, вроде как и не ныла, не пищала и не ругалась.