Сегодня жжется кожа. Спина не жжется — на ней лежат волосы. А на лицо и руки, и ноги светит из неба, и они делаются горячими. Это, значит, лето. Вчера летали белые хлопья, и кожа тоже жглась, только по-другому. Это была зима.
— Команда! — кричит Дед Мазай, — песню за-пе-вай!
«Вместе весело шагать
По просторам, по просторам...»
Песня — это когда слово заканчивается, а ты его продлеваешь ртом. Сначала тянешь слово вверх, а потом — вниз.
Когда небо стало серое, Дед Мазай остановился.
— Команда! Стоять! Разбиваем лагерь!
Когда разбивают лагерь, всегда одинаково. Иван Владимирович делает огонь. Дед Мазай уходит в лес, проверяет землю палкой. Ищет аномалии. Аномалии — это места, где можно уйти под землю. Обычно земля там красная и нет травы. Называется — гравитация. Где гравитация большая, люди уходят под землю. Где маленькая, люди могут наступать.
Раньше мы жили в пещерах, но они ушли под землю.
Дед Мазай приносит фляжку с водой. Фляжка — эта такая твердая блестящая бутылка. Дед Мазай разливает воду в деревянные листья. Деревянный лист можно забрать от шишки. В нем есть плоское, а есть глубокое. В глубокое заливается вода, ее можно пить. Дед Мазай показывает, где спать и где можно выпускать воду и еду. Называется — туалет. Сегодня Дед Мазай говорит собирать орехи. Лайка снимает с себя тряпку — видно два мешка и живот, и все остальное. Игрек быстро уходит в деревья. Мы с Лайкой идем в кусты, срываем орехи, ссыпаем в тряпку Лайки, приносим в лагерь.
Игрек, Петя и Митя собирают траву в большую кучу. На ней надо спать.
Мы садимся вокруг огня. Мой живот рычит, я хочу есть. Дед Мазай делит орехи.
— Приятного аппетита! — говорит Дед Мазай.
Это сигнал, когда можно есть. Я съедаю орехи быстро. Они горькие. Очень вкусно.
— Куда завтра пойдем? — спрашивает Иван Владимирович.
Иван Владимирович сначала говорит хорошие слова. Но ждет, когда отвечают, и сразу говорит плохие. Иван Владимирович не любит людей.
— Куда Бог укажет, — отвечает Дед Мазай.
Дед Мазай чистит орех.
— Бог про нас давно забыл! Больше никого нет! — громко говорит Иван Владимирович женским голосом.
— Я верю, что где-то есть люди... Не могли все умереть...
— Да что вы говорите! — Иван Владимирович плохо говорит хорошие слова. И они становятся плохими. — Вокруг сплошные аномалии!
Умереть, значит, уйти в землю. Небо синее. Называется — сумерки.
— Вот ученые, например! Скорее всего, они предполагали и подготовились! Наверняка найдем! — вскрикивает Дед Мазай.
Вскрикивать — это быстро говорить громкие слова.
— Вы авантюрист! Всегда были таким... Даже когда проводили испытания вашей установки... Провалились? Провалились! Насмешили общественность... — Иван Владимирович грызет орех. Ему трудно, у него нет зубов. Быстро двигается тонкая шея.
— Я верю! — Дед Мазай стучит посохом в землю.
Посох — это такая деревянная палка.
— Верьте, верьте! Доигрались ваши ученые... Интернет, информация, радио... Волны окутали планету! Что в этом хорошего! Я куда ступить не знаю! Везде опасно!
Мама мне рассказывала, что когда я не появилась, было не опасно. Можно ходить. Люди появляются одинаково, выходят из других людей. Мама ушла в землю в пещере.
— Ваши фантазии нам дорого стоят! Аномалии везде. Они перемещаются! Взять хотя бы вас! Вы в зеркало себя давно видели? — спрашивает Иван Владимирович.
— Много лет не видел. И не хочу, — Дед Мазай подкидывает ветки в костер. Костер делается большой.
— Или вот я. У меня даже нет зубов!
— Иван Владимирович, голубчик! На кой вам зубы? — Дед Мазай делает маленький смех.