— Выходи, — услышал он приглушённый голос. — Нужна твоя помощь.
Аристотель подвёл узника к краю площадки; внизу, локтях в двух качалась на волнах лодка, постукивая бортом в скользкий камень.
— Сможешь подать нам его сюда? — спросил часовой сидевшего на вёслах.
— Да. Только подхватите быстро и крепко, — узнал Ксандр голос Демосфена.
Товарищ по Академии завозился в лодке, и над кромкой площадки появились голова и плечи... мертвеца.
— Раб одного из моих друзей, — пояснил Аристотель, пока они затаскивали тело в освободившийся каменный мешок. — Примерно твой ровесник, весьма кстати скончался вчера от заворота кишок, а теперь заменит тебя в камере. Думаю, в этом и заключалась цель его существования.
— Не спрашиваю, как тебе удалось устроить всё это, да ещё так быстро, — обнял, прощаясь, своего спасителя Ксандр. — Скажи лишь, чем и как смогу я отплатить тебе?
— Не думай об этом. Придёт время, и я сам скажу, чем и как.
Демосфен, энергично взмахивая вёслами, отогнал лодку от берега.
— Давай поставим парус, ветер попутный, — произнёс он, чётко выговаривая слова: видно, упражнения с камешками шли на пользу. — Выйдешь на берег в пяти стадиях западнее Пирейской гавани. К утру постарайся уйти подальше. В этой сумке найдёшь всё необходимое в дорогу, немного серебра и даже карту Эллады, чтобы не сбиться с пути...
VIII
Смотр закончен, но толпа горожан не спешит расходиться, любуясь предметом своей гордости — армией, столь блистательно оправдавшей надежды фиванцев.
Колонны маршировали в лагерь, чья идеальная геометрическая планировка полностью соответствовала организации войск. Колышутся длинные копья на плечах победоносных гоплитов в простых конических шлемах и лишённых украшений, зато надёжных и прочных латах. Вздрагивает земля под копытами тяжёлой бронированной конницы; поскрипывают колёса крепких повозок хитроумно сформированного обоза, с аккуратно уложенным семидневным запасом продовольствия, разобранными на части метательными и стенобитными машинами, походными кузнечными и шорными мастерскими. Здесь же врачи со своими помощниками и походными аптеками.
Толпа восторженно шумела. Завтра она соберётся вновь — люди будут провожать своих близких, идущих в поход освобождать несчастную Фессалию от жестокой тирании. Давно пора положить предел царящему в её городах кровавому безумию и установить там настоящую демократию, как недавно сделали это в Ахайе, изгнав местных аристократов!
Пелопид и Эпаминонд удовлетворённо переглянулись: смотр показал готовность войск. Семь тысяч не знающих поражений тяжеловооружённых пехотинцев, почти три тысячи великолепных всадников — Александру Ферскому не устоять, его дни сочтены. А ведь против тирана восстанут и его подданные: в обозе для них на всякий случай припасено оружие.
Время для похода самое благоприятное, так как Спарта поражена тяжёлой внутренней болезнью — даже илоты отказываются признавать центральную власть — и обложена враждебными соседями. Афины замерли, поражённые внезапной демонстрацией военно-морской силы противника: сто фиванских триер неспешно прошли через Геллеспонт и бросили якоря в Византии, показав способность перерезать хлебную артерию Аттики. Впечатление от новоявленного флота было таково, что Византий немедленно заключил союз с фиванцами, а среди оцепеневших афинян лишь отдельные знатоки осмеливались утверждать, что сто триер — это всего лишь сто триер...
Беотархи повернули лошадей к городским воротам: предстоял церемониальный пир в честь участников похода.
— Итак, с падением тирана мы получаем сильного союзника — Фессалию и свободное сообщение с дружественной Македонией, — обратился Пелопид к Эпаминонду, — после чего наша гегемония в Элладе становится неоспоримой!
Эпаминонд был не меньше уверен в успехе, но более сдержан:
— О, впереди ещё немало трудностей... думаю, нам всё же не следовало изгонять ахайских аристократов. Куда лучше было превратить их в союзников перед завершающим ударом по Спарте.
Пелопид промолчал. В своё время он не поддержал предложение друга, а сейчас изгнанные аристократы объединяются и при помощи Афин собирают силы. Придётся, возможно, преодолевать трудности, созданные собственными руками. Похоже, идея общеэллинской демократии входит в противоречие с требованиями стратегии...