— Передать по колонне — подтянуться и бодрее шаг! — прогремел Пелопид.
Отряд двигался так быстро, как мог. Друзья, обсуждая замысел действий, исходили из того, что Александр получит через соглядатаев известие об отмене похода, успокоится и отпустит большую часть приготовленного к отражению фиванцев войска по домам, а постоянное ядро своей армии — наёмников — вновь разведёт по гарнизонам. Так и случилось; тиран остался только с личной охраной. Теперь, если действовать быстро и собрать боеспособное войско из его же подданных прежде, чем это сделает застигнутый врасплох противник, и решительно наступать, то удастся нанести смертельный удар тирании. Разум обыкновенный назовёт задуманное безумием; разум же дерзновенный восхитится красотой дела.
Известие о прибытии Пелопида в Фарсал поразило Александра, и хотя его охрана в несколько раз превосходила численность фиванских добровольцев, он поспешил убраться на север Фессалии. Там, держась с нарочитой твёрдостью, тиран повелел вновь собрать только что распущенное войско, угрожая смертью за отказ.
Пелопид же приступил к делу с присущей ему энергией:
— Кто говорил о неблагоприятном знамении? — указывал он на вооружённых людей, заполнивших улочки Фарсала. — Смотрите, как всё складывается!
Жители городов и сел южной Фессалии непрерывно подходили подразделениями, с оружием и запасами продовольствия. Эпистолярий со своими помощниками едва успевал составлять списки, формируя лохосы и синтагмы, илы и гиппархии. Как только число пехотинцев перевалило за три тысячи, а всадников — за полторы, беотарх решил готовиться к маршу.
— Перед нами не спартиаты, а дрожащий от страха тиран, его наёмники да те из граждан, кого он развратил бесплатными подачками за чужой счёт и грабежами, — убеждал он эпистолярия, считавшего, что войско совершенно не слажено, а, кроме того, может значительно увеличиться, если постоять у Фарсала ещё некоторое время. — Нельзя давать противнику собраться с силами, необходимо нанести удар первыми! Согласен с тобой, через несколько дней численность наших войск может достигнуть пятнадцати тысяч человек; но чем прикажешь их кормить?
Последний довод оказался решающим, и эпистолярий засел за расчёты суточных переходов; маршрут проходил через высокохолмистую местность Киноскефал.
Александр Ферский понимал, что сохранение власти для него равноценно сохранению жизни. Звериное чутьё подсказало ему верный ход: двинуть свои войска — семь тысяч пехотинцев и две тысячи всадников — навстречу противнику.
Каждый из противников располагал лазутчиками, дававшими точные сведения о действиях противоположной стороны; вскоре стали поступать и доклады конной разведки, при этом враждебные силы быстро сближались с неотвратимостью рока. Войска Александра и южнофессалийское ополчение подошли к Киноскефалам почти одновременно, и только гряда высоких пологих холмов разделяла враждебные станы.
— Противник вдвое превосходит нас числом, — доложил Пелопиду начальник кавалерии после личного наблюдения за лагерем тирана.
— Прекрасно, — ответил беотарх. — Тем больше врагов мы победим!
Эпистолярий ровным голосом зачитал, в каком порядке должны построиться завтра синтагмы и гиппархи. Вечернее совещание подходило к концу.
Пелопид поднялся во весь рост, и шатёр сразу показался тесным:
— В таком порядке мы двинемся на холмы, займём их и сверху стремительно обрушимся на войска тирана. Кавалерия, не дожидаясь пехоты противника, проходит через седловину меж холмами слева от нашей фаланги. Ты должен — сверкнул он глазами в сторону гиппарха — смести всадников Александра с поля боя, а затем взяться за его пехоту с тыла. Враг дрогнет, и подобная лавине камней атака монолита принесёт нам победу. Проследите, — обратился беотарх ко всем командирам, — чтобы люди хорошо отдохнули, а завтрак был готов до рассвета. Воинам необходимо подкрепиться перед боем...
— Ты не принёс жертвы богам, — напомнил эпистолярий, когда шатёр опустел.
— Принесу после победы. Воины горят желанием битвы, не хочу, чтобы какая-нибудь случайность сказалась на их настроении. Не будь солнечного затмения, Александр уже был бы закован в цепи и ждал приговора суда фессалийских городов.
Начальник походной канцелярии только неодобрительно покачал головой...
Короткий сон на свежем воздухе восстановил силы; воины доедали варёный ячмень, запивая его «лягушатником» — кислым вином, на три четверти разведённым водой.