Ксандр шагал по дороге к городу и размышлял о превратностях судьбы, заставивших его нести раненого воина вместе с отпрыском царского рода, таким привлекательным и властным, одновременно великодушным и жестоким.
Сегодня он, ученик Зенона, убил человека... «Взяв в руки оружие, ты не заметишь, как перейдёшь тонкую грань между Добром и Злом», — вспомнил юноша слова наставника.
«Но учитель, ныне я послужил Добру, — воскликнул про себя Ксандр, — это настолько очевидно, что даже ты не стал бы порицать меня!»
Молодые македоняне, обитавшие в доме Эпаминонда, почтительно встретили царевича и с волнением выслушали его короткий рассказ.
— Но происшедшее не является причиной для отмены занятий, — строго закончил Филипп и повёл загрустивших юношей к заждавшимся учителям.
Ксандр, оставшись один, принялся вновь обрабатывать и перевязывать раны Лага, оперируя тем немногим из медикаментов, что имелись в доме. Врач Нестор, прибыв по вызову царевича Филиппа, был приятно удивлён познаниями юноши в медицине, а узнав, чей он ученик, встал из почтения к Зенону:
— Не будь ты послан им к Эпаминонду, я был бы рад видеть тебя своим помощником. Моя ученица Ксения, дочь великого Пелопида, скорбит по отцу и не может заниматься делами...
Он напоил Лага целебным отваром и ушёл, возмущаясь афинянами: арестовать такого учёного, как Зенон! Да как они смели! При этом врач не забыл оставить необходимые лекарства и даже инструменты.
Лаг почувствовал облегчение и заснул, а к юноше подошёл домашний раб, предложил совершить омовение, подкрепиться пищей в трапезной, а затем указал ему ложе в одной из общих спален для молодых македонян.
Здоровье раненого скоро перестало внушать опасения — сын македонского вельможи порывался встать и мечтал поскорее сесть на коня. Он рассказывал Ксандру о своей родине, о том, как Пелопид привёз его сюда вместе с царевичем Филиппом и другими юношами, тогда ещё почти мальчиками, и как они живут здесь, по воле Эпаминонда проводя дни в непрестанных занятиях: арифметика, грамматика, геометрия, риторика, география и другие науки, нужные государственным мужам. Такая скука! Вдобавок ко всему учителя очень строги, даже сам Филипп не застрахован от их розог, хотя царевичу бояться нечего, он — лучший ученик.
Лаг оказался словоохотливым, жизнерадостным и весёлым молодым человеком, не тем суровым непреклонным воином, каким он предстал при первой встрече. Впрочем, подумал Ксандр, при иных обстоятельствах проявились иные свойства его характера, вот и всё.
— К счастью, существуют ещё верховая езда, атлетические игры, гимнастика, борьба, фехтование на мечах, стрельба из лука, бег и метание копья, чему здесь тоже обучают, — продолжал раненый, переводя дыхание. — Занятия по военному искусству нередко проводит сам Эпаминонд, и они всегда очень интересны. А ещё он подолгу беседует с царевичем Филиппом, наставляя его в государственной мудрости.
Правда, сейчас он так удручён гибелью своего друга Пелопида... какой был воин! Походить на него хотя бы отчасти — предел мечтаний.
Филипп каждый день навещал раненого, не забывая отметить искусство и старание Ксандра. Македонские юноши, видя расположение царевича к молодому лекарю и зная его роль в той утренней схватке, также выказывали расположение новому жильцу в доме Эпаминонда. Постепенно он познакомился со всеми.
Весть о прибытии беотарха, вызвав лёгкий переполох, достигла и отведённой для раненого комнаты: Эпаминонд беседует с царевичем, а после намерен зайти сюда. Ксандр окинул взглядом помещение: порядок безупречный, нигде ни одной пылинки, проветрено.
Дверь отворилась, и на пороге предстал тот, чьё имя в последние годы стало самым известным в Элладе. Ксандр склонился в вежливом поклоне, а когда поднял глаза, понял, кому подражает манерой одеваться македонский царевич. Правда, в одежде Филиппа присутствовало некоторое щегольство — молодость есть молодость.