— Я могу вывести прямо на него одного из связных, но это значит поставить под угрозу всю цепочку, созданную с таким трудом, — озабоченно произнёс Эриал. — Нужен ещё один человек, способный, верный, знакомый с местностью, нравами и обычаями. Все мои наличные силы уже напряжённо работают, предваряя действия войск. Придётся рискнуть...
— Не стоит. Кажется, я знаю такого человека. Что ты скажешь о Ксандре?
— Из окружения царевича Филиппа?
— Не совсем так. Он из лаконских илотов, его семью вырезали спартанские аристократы во время очередной криптии. Можешь представить, какие чувства питает к ним молодой человек. Разум его укрепляли лучшие мудрецы Эллады, а руку — первый боец Спарты. Я велю сейчас же позвать его...
Народное собрание, возмущённое словами послов Аркадского союза, рокотало грозно, но пока ещё глухо. Шум смолк, когда с ответной речью выступил Эпаминонд.
— В то время как мы вели войну ради вашей защиты, вы заключаете мир с врагом без нашего согласия. Разве не следует обвинить вас в предательстве? Будьте уверены, мы выступим с войском в Аркадию и будем воевать рука об руку с нашими единомышленниками в вашей стране.
Тем временем Ксандр, испросив разрешения посетить узника в его камере, прощался с Эгерсидом.
— Я уезжаю, господин...
— Далеко ли и надолго?
— Пока ещё не знаю сам.
— Понятно. Значит, у Филиппа, а может быть, у самого Эпаминонда нашлось поручение и для тебя. Можешь не отвечать, чтобы избежать необходимости лгать.
— Глубина моей благодарности за всё, что ты дал мне, безмерна, не знаю, чем и когда смогу отплатить, но...
— Хочешь ещё один урок? — вдруг перебил его Эгерсид. — Здесь и сейчас. Обозначь укол.
Ксандр сделал короткий выпад невидимым мечом и в тот же миг спартиат исчез перед его глазами, но затылок ощутил лёгкое прикосновение ладони мастера.
— Что это было, господин?
— Один из родовых приёмов. Внимательно смотри, запоминай и повторяй...
Вскоре после ухода молодого человека стражники вновь открыли дверь камеры, на этот раз для служанки с ужином.
— Ксандр уезжает, — коротко сказал ей Эгерсид.
— Действую, — ответ Тиры был воистину лаконичным.
Кухонная прислуга, пугая своим видом ранних прохожих, шлёпала нелепыми сандалиями в сторону рынка. Топот конских копыт заставил её обернуться.
— Далеко ли, Ксандр? — окликнула она сидевшего на великолепном гнедом жеребце юношу.
— К обеду не жди, Диона, — улыбнулся он в ответ.
— Помоги тебе Гермес, — вздохнула из-под капюшона женщина и поспешила дальше, но не к рынку, а к дому Пелопида. Достигнув цели, она перевернула пустую корзину и уселась в тени росшей напротив ворот акации, превратившись в неподвижную кучу грязного тряпья.
Она оживилась, когда на улицу в сопровождении служанки вышла высокая молодая красавица и подскочила к ней боком.
— Подожди немного, дочь Пелопида, мне необходимо поговорить с тобой. Вели служанке оставить нас.
— Я узнаю тебя, дерзкая, — глаза Ксении гневно сверкнули. — Ты приставлена к кухне в доме Эпаминонда и носишь пищу заключённому в его подвале узнику.
— О нём и пойдёт речь. Вели служанке оставить нас!
Немного поколебавшись, Ксения выполнила её просьбу.
— Что же ты хотела мне сказать?
— Ксандр уехал, следовательно, обещание, данное Эгерсидом беотарху, не действует больше. Ты понимаешь, что это значит. Спартиат предпримет отчаянную попытку побега и будет убит, в лучшем случае ранен и закован в цепи. — Тира увлекла собеседницу в тень миртовых деревьев так, чтобы случайные прохожие не обратили внимания на странную пару.
— Ты не та, за кого себя выдаёшь, — произнесла Ксения. — Но что за дело тебе до пленного полемарха?
— То же, что и тебе, — поразила её ответом лжесудомойка. — Не удивляйся: я не всегда была такой и не всегда буду. Да, мы соперницы. Так вот, если Эгерсид окажется на свободе, одна из нас сможет его получить. Если же он погибнет...
— Не хочу даже думать об этом, — не узнала свой голос Ксения, — говори, что я должна делать?
— Всего лишь укрыть его в своём доме на несколько дней...
XI
— Пойми, Евтих, я и сам желаю, чтобы молодой человек получил достойный клер. Не моими ли стараниями стал он пентеконтером — в его-то годы? — говорил надоедливому гостю Поликрат. — Время ли хлопотать о земле, когда над отечеством вновь нависла военная угроза?