— Войне конца не видно, а мальчик может оказаться в числе гипомейонов, так как имение его предков находится в отторгнутой Эпаминондом Мессении, — дребезжал в ответ упрямый старческий голос.
— Спартиаты, чьи клеры остались в Мессении, не будут платить взносы в сесситии, за них это будет делать городская казна. Таково решение Герусии, ты сам голосовал за него. Следовательно, участь гипомейона Лисиклу не грозит.
Ксандр внимательно слушал пререкания архонтов, стоя на верхних ступенях лестницы мегарона.
— Ты что здесь делаешь, лекарь?
— Хочу сообщить господину Поликрату о здоровье Паисия и сказать, что потребуется для его лечения, — улыбнулся Ксандр.
— Иди к себе. Хозяин не любит, когда слушают его разговоры с гостями.
— А если вдруг что-то понадобится?
— Даст знать ударом в бронзовый диск.
— Прости, Никерат, я так недавно в этом доме и не могу знать заведённых в нём порядков. Надеюсь лишь на помощь такого опытного и уважаемого человека, как ты.
Лесть, видно, пришлась вольноотпущеннику по вкусу:
— Слушайся меня и добьёшься расположения могущественного Поликрата. Иди, тебе сообщат, когда гость уйдёт.
Молодой человек удалился с благодарным видом. События последнего времени воспринимались как некая острая игра, столь же увлекательная, сколь и опасная.
Нет, не зря беотарх рекомендовал его Эриалу. Ксандр легко и твёрдо запомнил маршрут, условные знаки, слова и фразы, а добрый конь позволил быстро достигнуть Эпидавра. Хозяин портовой таверны, получив от путешественника особым образом подточенную монету, сам показал ему комнату для ночлега:
— Видно, ты важная птица, — сказал он, оставшись с Ксандром наедине, — только уж очень молод. Пока отдыхай, корабль будет готов к полуночи, коня оставишь здесь.
Ксандр, не снимая широкого пояса с потайным мечом, прилёг на жёсткий кробатос, а через несколько часов небольшая монорема стремительно несла его к острову Питиус, где укрывшись в одной из бухт надлежало переждать следующий день.
Вот он, берег родной и неласковой Лаконии, чернеет неровными зубцами на фоне звёздного неба. Прибрежная галька зашуршала под килем.
— Иди туда, — указал кормчий на седловину меж двух чёрных вершин, — там тропа. Берег держи за спиной. Спарта в двух сотнях стадий впереди. Прощай.
Ксандр прыгнул, ноги коснулись дна. Стараясь не замочить сумку и посох, направился к берегу. Слышал: за спиной вёсла вспенили воду, давая кораблю задний ход.
Родная земля, жестокая, опасная и... любимая. Когда-то она принадлежала его предкам, потом предкам господина Эгерсида, они были сильнее и упорнее. Да, они победили, но и сами стали заложниками побеждённых, подчинив всю свою жизнь одному — удержанию завоёванного господства. Ради этого изнуряли себя потомки победителей военными упражнениями, ради этого проводили они жестокие криптии, Ксандр теперь хорошо знал, почему погибли его близкие.
Возможно, среди победителей со временем будет всё больше таких людей, как господин Эгерсид, и тогда жестокий режим прекратит существование сам по себе, но скорее Эпаминонд принесёт сюда демократию на копьях своей фаланги...
Молодой человек переоделся в сухую одежду и двинулся вглубь побережья.
Рассвет застал его уже на Прасимской дороге. Знакомый с детства край казался опустевшим: меньше стало людей, почти не видно пасущихся стад, невозделанные, заброшенные поля. Лишь изредка встречавшиеся торговцы-периэки сторонились, принимая Ксандра за спартиата, с опаской косились на его длинный кинжал, прицепленный к поясу. Куда большую угрозу представляли шайки отвыкших от труда, озверевших илотов и военные отряды. Опыт путешественника помогал благополучно разминуться как с теми, так и с другими.
Сердце защемило, когда он спустился в долину Эврота; повернуть налево, переправиться через реку и оказаться там, где прошло детство, где погребены родители, сестра и брат. Он даже не видел их могил! Нет, дальше в Спарту без промедлений. Надо помочь Эпаминонду, помочь как можно лучше.
Город, лишённый стен. Сейчас гордые спартиаты не отказались бы от прочных оборонительных сооружений. Поздно! Нет ни денег, ни сил, ни времени. Тем лучше, тайный посланец Эпаминонда легко проникнет в лабиринт знакомых улиц.
Недалеко усадьба Этиона. Хотелось бы увидеть тех, о ком хранятся добрые воспоминания, но нельзя. Он предупреждён: Этион объявлен вне закона и перебрался в Мессению, а его сын Полит ради красного плаща сражался против отца в рядах спартиатов, и попадаться ему на глаза опасно.