— Слушай... здесь под половицей... пенал с пергаментом... там очень важные сведения. Я записывал всё, пока мог подниматься и слушать... положи его, — с усилием проговорил эконом, объясняя, как найти старую иву, чтобы опустить сообщение в её дупло.
Ксандр обещал исполнить поручение; заодно он принесёт лекарства, а пока придётся ограничиться лёгким круговым массажем живота.
К следующей ночи страдальческая маска на лице Паисия впервые за время болезни сменилась выражением умиротворения. Дело было не в результатах лечения, а в сознании того, что сведения о силах спартиатов и их союзников, о местах и времени встречи войск и о старом льве Агесилае, собирающемся возглавить армию, начали свой путь в Фивы.
Может быть, и ему удастся одолеть недуг? Кажется, этот молодой человек действительно понимает толк в медицине.
Ксандр в углу кухни выжимал сок из листьев подорожника, крошил корень аира, извлекал экстракт из коры крушины, готовил отвары из корней валерианы и семени льна. Так учил Зенон!
Лекарств требовалось немало, а некоторые отвары полагалось употреблять лишь свежеприготовленными, поэтому молодой врач часто совершал набеги в окрестности, а также на городской рынок. Каждую ночь на кухне шла таинственная, непонятная для непосвящённых работа. Слуги относились к молодому человеку с почтением и даже трепетом, а Никерат, с мрачным любопытством наблюдавший за его деятельностью, неожиданно спросил:
— Скажи, яд, наверное, ты тоже можешь приготовить?
— Всякое лекарство — яд и всякий яд — лекарство, — глубокомысленно ответил Ксандр, — всё зависит от меры и способа применения...
Первый раз врач вздохнул с облегчением, когда понял, что процесс роста невидимой внутренней раны остановлен, и она перестала кровоточить. Жизнь больного спасена, при должном лечении он пойдёт на поправку.
Понял это и сам Паисий. Безысходность в его глазах сменилась надеждой и благодарностью к своему спасителю, и он рассказывал ему о механизме власти Спарты, о том, как влияют на его работу происходящие в этом доме события, заодно давая точную характеристику каждому из его обитателей.
— Знаком ли ты уже с Прокной? — спросил однажды Паисий.
— Нет. Кто она?
— Молодая невольница, чьё назначение услаждать тех, на кого укажет хозяин.
— Бедная женщина!
— Не скажи, она делает это с удовольствием. Может быть полезна, так как не прочь похвастаться тем, о чём говорили знатные спартиаты в её присутствии, но опасайся — всё-таки она была служанкой самой Тиры и кое-чему научилась.
— Тира? Никогда не слышал о ней.
— Занималась тем же, что и Прокна. Некий эфор даже влюбился в неё так, что потерял голову. Позже хозяин стал давать ей щекотливые поручения лазутчицы, но Тира, похоже, вела свою игру, и несчастную подарили какому-то персидскому вельможе. С тех пор о ней не слышали. Теперь её место заняла Прокна, хотя ей далеко до своей бывшей хозяйки. Вот что, Ксандр: пока я не могу двигаться, слушай всё, о чём говорят в этом доме, слушай, что обсуждает с гостями за фиалом вина Поликрат, слушай и сообщай мне. Мы выберем важное и отправим сведения в Фивы.
Молодой человек и без того держал глаза и уши широко открытыми, но состояние Паисия обязывало его быть больше врачом, чем лазутчиком. Теперь же больному легче. Первая попытка — и он услышал ненавистное имя, узнал кое-что о делах Лисикла; но так ли уж это важно для Эпаминонда? Вдобавок ко всему, попался на глаза Никерату.
Паисий, выслушав его сетования, поднял вверх худую руку: узкий люк в потолке был сделан так искусно, что было невозможно различить его взглядом, и давал возможность оказаться как над мегароном, так и над любой из комнат второго этажа, включая кабинет Поликрата.
Ксандр встрепенулся:
— Мой учитель Зенон определяет болезнь сердца при помощи специальной слуховой трубки. Нам бы такая не помешала.
— Я укажу тебе хорошего ремесленника, он сделает трубку по твоему описанию. Хозяин оплатит работу. Скажи ему, что этот инструмент необходим для моего лечения.
Задумано — сделано; вскоре Ксандр возвращался от ремесленника с готовым изделием в сумке, в очередной раз преодолевая искушение свернуть к дому господина Эгерсида. Вдруг его внимание привлекли люди, собравшиеся на одной из небольших площадей.
«Никогда не следует пренебрегать тем, о чём говорят в толпе», — подумал лазутчик, пробираясь к пожилому бедно одетому спартиату, овладевшему вниманием сограждан.