— Потому, что с богинями не спят, им поклоняются. Запомни главное: ты не имеешь права на ошибку, ибо от тебя сейчас во многом зависят жизни и судьбы тысяч людей, а может быть, и целых государств...
«А если Прокна всего лишь пошутила, — размышлял Ксандр за ужином в общей трапезной, — и случай не будет иметь последствий? Тогда напрасно Паисий придаёт ему такое значение».
Застольный шум вдруг умолк. Головы домашней прислуги, как по команде, повернулись в одну сторону: покачивая бёдрами, к длинному столу неторопливо приближалась та, которая занимала его думы.
— Подвиньтесь! — потребовала она, занимая место напротив Ксандра.
— Какая честь! — воскликнул её сосед. — Что заставило тебя снизойти в нашу трапезную?
— Захотела и пришла. Эй, фиал вина и яблоко мне!
Кухонная рабыня поспешила исполнить волю приближённой господина.
Прокна сделала несколько глотков и впилась масляным взглядом в начинавшего краснеть Ксандра.
— А не хочешь ли варёной чечевицы и лука? — не унимался её сосед. — Я охотно поделюсь и запрошу недорого: только погладить тебя разок-другой.
— Тогда погладят палками твою ослиную шкуру, старый огрызок. Лучше принеси свою флейту: господин ожидает гостей, и мне полезно поупражняться в танце...
Вскоре трапезная огласилась мелодией, которую с неожиданным мастерством извлекал из флейты тощий раб. Остальные участники вечерней трапезы образовали круг и отбивали такт ладонями, всячески одобряя искусство Прокны, черпавшей вдохновение в возбуждённом, переходящим в откровенное желание внимании мужчин.
«Да ведь это всего лишь череда непристойных поз, кое-как связанных воедино, — отмечал Ксандр сквозь знакомый стук крови в ушах. — Но как действует!»
— Ты что вытворяешь, скверная девчонка? — раздался рёв вошедшего Никерата.
— Упражняюсь в танце, — выпятила ему навстречу грудь Прокна. — Я хочу, чтобы мой господин Поликрат и его благородные друзья были довольны мною!
— Вон отсюда, бездельники! — взвыл Никерат.
Ксандр счёл за благо незаметно исчезнуть, смешавшись с домашней прислугой. В дверях он ощутил знакомый запах розового масла, и тут же Прокна плотно к нему прижалась.
— Я танцевала для тебя, — шепнула она прямо в ухо. — Жду...
«Верно поступал мудрый Зенон, изнуряя твой разум изучением наук, — корил себя Ксандр, пролезая сквозь узкий люк в пространство между крышей и потолком. — Верно поступал и господин Эгерсид, изнуряя твоё тело упражнениями. Появились лишние силы, и вот одна из тех, от чьих чар предостерегали в Академии, волнует тебя; думать же следует только о деле».
Сжимая слуховую трубку, он осторожно пополз туда, где тонкие лучи света указывали крохотную щель в кипарисовых досках потолка мегарона. Долго слушал, боясь пропустить хотя бы единое слово. Ничего интересного, сплошные сетования на медлительность афинян и упрёки в адрес союзников.
— Ты ничего не забыл? — спросил его Паисий, когда молодой лазутчик сообщил ему содержание подслушанного разговора.
— Ничего. Я всё же постараюсь решить задачу, о которой ты говорил, — ответил Ксандр, выходя в тёмный коридор.
Нашёл нужную дверь, осторожно поскрёб её.
— Кто там? — приглушённый голос Прокны прозвучал сразу, так, будто она ждала у входа.
— Врач. Хочу ещё раз посмотреть то, что тебя беспокоит.
— Иди же... подожди, нужно закрыть задвижку... не спеши, я расстелю покрывало на полу, ложе скрипит... да не спеши так, сними хитон. О, какой ты сильный, женщину следует обнимать нежнее... — слышал он горячий шёпот. — Давай же я научу тебя всему. О, как я мечтала об этом! — воскликнула Прокна, и её жаркий полушёпот сменился приглушёнными стонами.
Ксандр забыл о времени — оно летело быстро, как во сне, и только забрезживший рассвет заставил его поторопиться с возвращением в комнату Паисия.
Эконом не спал.
— Напомню ещё раз. Прокна должна интересовать тебя лишь в той мере, в какой она полезна или вредна для дела, — вернул он молодого человека к действительности. — Беспокоит меня и другое: что предпримут спартиаты в ответ на шаг Эпаминонда. Я уже не чувствую боли; утром встану, а завтра посещу дворец Агесилая. Попытаюсь что-нибудь узнать через своих добрых знакомых из царской свиты.
Ксандр решительно возразил: лечение даёт лишь первые благоприятные плоды и о подобных подвигах даже думать нельзя. Что же касается намерений спартиатов, то, скорее всего, они ещё не определились после того, как Эпаминонд разрушил их прежние планы внезапным броском к Немее. Сейчас фиванский полководец наращивает силы за счёт своих сторонников из Аркадии — они подходят целыми отрядами. И ещё: Паисию не следует беспокоиться из-за Прокны, ведь он сам предупреждал об опасности для лазутчиков со стороны разочарованной в своих ожиданиях женщины...