Эконом был вынужден удовлетвориться слабыми жидкими похлёбками и протёртыми пресными блюдами, разрешёнными врачом. Сам же Ксандр собирал и процеживал слухи, выбирая крупинки ценных сведений; пока ничего нового — войска Спарты и союзные лаконские контингенты выжидают в самом городе и близ него, а на улицах ругают Ификрата, так как афинский стратег не думает покидать пределов Аттики.
В ожидании более достойной добычи лазутчик умудрился при помощи нехитрого приспособления из бруса и дубового клина бесшумно увеличить щель меж досками потолка мегарона; теперь можно не только слышать, но и кое-что видеть. Глубокой ночью он, сняв сандалии, крался в комнату Прокны и покидал её под утро.
Молодая женщина вела странный образ жизни. Освобождённая приказом хозяина от домашних работ, она до полудня валялась в кробатосе, потом, лениво зевая, слонялась по комнате, куда ей доставляли отдельно приготовленную еду, с помощью одной из девушек-рабынь умывалась, умащивалась ароматами, и проводила остаток дня за металлическим зеркалом, украшая лицо, сооружая сложные причёски, наряжаясь в оставшиеся от предшественницы платья. Ночью, потягиваясь в истоме, ждала врача, так похожего на благородных молодых спартиатов, ублажать которых для неё, рабыни, не только честь, но и наслаждение. Иногда, в отсутствие господина, она требовала флейтиста и спускалась в мегарон для упражнений в танцах.
Никерат поведения Прокны не одобрял, ворчал, называл её постельным животным и частенько вспоминал Тиру:
— Вот это была женщина! Прокна по сравнению с ней всё равно, что телка рядом с ланью, — но поделать ничего не мог, так как молодая женщина подчинялась только Поликрату.
— Завтра не приходи, — сказала однажды Прокна, любуясь в лунном свете своей вытянутой вверх ногой.
— Почему? — изобразил огорчение Ксандр.
— Хозяин ждёт гостей, велел готовиться. Если я проведу ночь с тобой, у меня просто огня для них не останется!
— И кто же эти счастливцы?
— Некий Стесилай и его друзья. Не будем о них, сейчас рядом ты, — потянулась она к Ксандру, ласкаясь щекой о его живот и бёдра.
Паисий уже поднимался и даже похаживал по комнате.
— Стесилай? Настоящий спартиат, двух слов связать не может, — дал он исчерпывающую характеристику в ответ на вопрос Ксандра. — Огромен, силён, страшен. Он лохагос, то есть птица не столь высокого полёта для нашего господина.
В чём же тут дело? Должно быть, вот что, — принялся он рассуждать вслух: — Агесилай, став главнокомандующим, сменил некоторых командиров на ответственных должностях людьми, способными добиться победы в бою. В числе отстранённых конечно же были и ставленники Поликрата, но архонт смотрит в будущее. Военная опасность минует, царская власть будет снова ограничена, способных военачальников потихоньку уберут в тень, к руководству армией приставят тех, кто угоден истинным правителям Спарты. Но плохи же дела Поликрата, если он обращает внимание на таких, как Стесилай! Слушай, Ксандр, сделай вид, что не можешь дождаться следующей встречи с Прокной, и попроси узнать, когда эти вояки выступят в поход.
«Странно, я прекрасно знаю цену Прокне, — размышлял молодой человек, направляясь к рыночной площади, — но как тяжело думать о том, что ей предстоит ублажать лохагоса!»
Вдруг он увидел Поликрата в окружении нескольких важных старцев; судя по всему, они шли к дому хозяина. Ксандр поспешил обратно, предупредил Паисия, прихватил слуховую трубку и пролез в потолочный люк.
На этот раз старание было вознаграждено: Ификрат готовит корабли, чтобы доставить войска в Пелопоннес морем! Афинский стратег просит правительство Спарты организовать всё для их высадки, встречи, размещения и последующего движения в Аркадию.
Затаив дыхание, лазутчик слушал и запоминал названия пунктов высадки, ожидаемое количество кораблей и войск в каждом из них, маршруты последующего выдвижения. Узнал и сроки подхода афинян — через полмесяца.
Обсудив, на кого возложить обязанности по встрече союзников, старцы приняли неожиданное решение — поскорее выпроводить Агесилая в Аркадию поближе к Эпаминонду — и простились с хозяином задолго до вечера.
— Царь мешает архонтам распоряжаться в городе, — объяснил Паисий, составляя донесение.