— Помнишь Византий? Помнишь молодую женщину по имени Лилия, убитую и ограбленную тобой? Это была моя мать! — бросила женщина в его искажённое лицо.
Тем временем Эгерсид облачился в снятый со стражника плащ.
— Поспешим, Тира, — и с сожалением взглянул на клинок в своей руке. — Не то, что хотелось бы, но всё же лучше, чем ничего.
— Подожди у двери. Я принесу твой, — ответила та и покинула подвал.
Она отсутствовала недолго, но сейчас спартиат воспринимал мгновения, как часы.
— О! — только и сказал он, восхищенный самообладанием своей спасительницы, когда она, вернувшись, извлекла из-под одежды его меч.
— Идём же!
Эгерсид надел перевязь оружия, блеснувшего украшавшим эфес рубином; в последний раз он держал его в руках ещё в битве при Левктрах...
Мегарон удалось пройти благополучно, но во дворе они столкнулись с экономом — он решил дождаться могущественного охотника за лазутчиками, а заодно подышать свежим воздухом.
— Диона? — удивлённо воззрился он на странную пару. — Тебя искал Антиф, и с ним ещё один человек... ты была в подвале?
— Да! — ответила женщина, решительно проходя мимо него к черневшим в ночи зарослям сада. — Они и сейчас там.
Домоправитель только недоумённо покачал головой: неужели замарашка сумела внушить чувства такому могучему на вид стражнику и они пошли утолять внезапно вспыхнувшую страсть? Смутные подозрения заставили его заглянуть в подвал, и вскоре истошный вопль разбудил обитателей дома.
Первыми на испуганный крик прибежали молодые македоняне, за ними — рабы и домашняя прислуга. Филипп быстро разобрался в происшедшем, но его противоречивые и путаные указания только сорвали погоню.
Услужливый Пармен сунулся было к своему господину с непрошенной помощью.
— Не думаешь ли ты, будто я не знаю, что надлежит предпринять? — гневно сверкнул глазами царевич, немало порадовав верного Лага: молодому человеку очень не хотелось видеть пойманными Диону и этого спартанского полемарха...
Прочная верёвка с узлами, переброшенная через садовую ограду, оказалась лишней: Эгерсид оседлал стену легко, как пушинку, перенёс на противоположную сторону протянувшую ему руки Тиру и сам спрыгнул следом. Свобода!
Четыре тени сгустились из тьмы и бесшумно скользнули к ним; меч полемарха был готов покинуть ножны, но Тира удержала его руку.
— Ещё немного, и мы вошли бы в дом, госпожа, — негромко произнёс голос склонившегося перед женщиной Исфандиара.
— Ещё бы немного, и такая необходимость действительно возникла, — ответила та, надевая почтительно предложенный плащ цвета ночи. — За мной! — И уверенно повела группу мужчин хорошо ей известным путём, ловко избегая встречи с нарядами ночной стражи.
Тира остановилась у высокой каменной ограды.
— Проведёшь здесь несколько дней. Как только всё успокоится и тебя перестанут искать, готовься в дорогу домой. Я дам знать.
— Не знаю, как отблагодарить тебя, — произнёс спартиат, глядя в её глаза.
— Не думай об этом. Я лишь вернула долг. Вспомни хотя бы волшебную ночь Диониса. Но тебя ждут. Пора.
Один из спутников Тиры постучал рукоятью кинжала по камню стены; в ответ сверху спустилась перевязанная узлами верёвка.
Эгерсид молча поклонился Тире и её загадочным воинам — в том, что они воины, причём с Востока, опытный спартанский командир не сомневался — и исчез за стеной.
— Береги его, Ксения, — прошептала Тира, глядя ему вслед. — Береги для меня...
Часть города, где стоял дом Эпаминонда, озарилась светом факелов, оттуда уже доносились встревоженные крики. Надо уходить. Четверо мужчин, положив руки на эфесы мечей, сопровождали свою повелительницу до убранного с восточным великолепием жилища, будто бы принадлежавшему богатому персидскому купцу.