— Ванну, лёгкий ужин, а затем спать, — отдала распоряжение Тира встретившему её слуге. — А эти ненавистные лохмотья сожжёте у меня на глазах...
— О, какое ужасное зрелище предстало моим глазам, — взволнованно повествовал Нестор своей ученице, даже побледневшей от описания бурных событий минувшей ночи. — Весь подвал был завален телами, мёртвыми, как мне показалось сначала. Но нет, стражники были только опоены составом, который, судя по всему, подмешала в вино служанка Диона — помнишь эту замарашку? Сейчас они понемногу приходят в себя. Жизнь покинула лишь одного — Антифа. Он скончался в ужасных муках. Его помощник получил двойной перелом челюсти и сотрясение мозга; уверен, здесь поработал кулак полемарха!
— А гибель Антифа? Неужели тоже дело рук Эгерсида?
— О нет, причиной смерти послужил шип из хвоста ядовитой рыбы, застрявший под кожей меж рёбер. Он был вделан в небольшую костяную рукоятку, найденную рядом. Спартиат не стал бы использовать такое оружие. Должно быть, Антифа убила Диона, сообщница Эгерсида. Скорее всего, под маской замарашки скрывалась совсем другая женщина.
— Представляю, что сейчас творится в городе.
— Наряды стражи на улицах и стенах увеличены, беглецов повсюду ищут, но безуспешно: погоню начали с большим опозданием и они, должно быть, успели покинуть Фивы...
Проводив Нестора, девушка прошла в глубину ухоженного сада, где радовал глаз искусно отделанный камнем и раковинами грот — павильон, некогда построенный Пелопидом для старшей дочери. Ксения, увлечённая медициной, устроила в парковом сооружении лабораторию, отделив часть внутреннего помещения перегородкой. Никто, включая самых близких людей, не смел тревожить девушку в её святая святых во время учёных занятий.
Полемарх был удивлён и тем, в чьём доме нашёл он укрытие, и тем, с какой заботой было приготовлено оно для его пребывания.
— Поверь, я не знал, где предстоит укрыться, — голос спартиата был приглушён и проникновенен, — и меньше всего хочу подвергать тебя опасности.
— Нестор рассказал о твоём побеге, — произнесла Ксения, не обратив внимания на его слова, — это ужасно. Утешает лишь то, что ни один из моих соотечественников не погиб от твоей руки. Ведь Антифа убила эта Диона, правда?
— Да. Меж ними были старые счёты.
— Видишь, на что идут любящие тебя женщины? Соперницы заключают союз, одна из них прячет принимает облик кухонной замарашки, берётся за кинжал и становится убийцей. Другая... о, другая была бы проклята своим отцом, если б он был жив и знал, как использует дочь его имя.
Ксения приблизилась почти вплотную, напряжение последних часов превратилось в желание. Должно быть, то же происходило со спартиатом, ибо он почувствовал, как закипает кровь.
— Я говорил прежде и повторю сейчас, что был бы счастлив назвать тебя своей женой, — произнёс Эгерсид, — но ни одно из разделяющих нас препятствий не исчезло.
— Осталось только одно. Но я устраню и его, — ответила Ксения, решительно расстёгивая пояс своего пеплоса...
— Послушай, Филипп, отчего бы тебе не навестить Ксению? — спросил один из двух молодых людей, проходивших мимо дома Пелопида. Этот спартанский полемарх бежал из Фив и теперь...
— О, мой простодушный Лаг! Напротив, именно сейчас, когда она тоскует по беглому узнику, мне не следует быть рядом с нею. Нужно подождать и даже временно уступить дорогу кому-нибудь другому, кого она будет сравнивать и сопоставлять с красавцем-спартиатом. Нет, не позавидую я тому, кто попытается сейчас добиваться благосклонности прекрасной дочери Пелопида. Но позже...
— О, как хорошо ты всё продумал, Филипп!
— В делах любви, Лаг, нельзя действовать ни силой, ни приказом, ни богатством.
— Гонец с вестью о побеге Эгерсида уже послан к Эпаминонду, — говорила Ксения, глядя на расположившуюся в кресле Тиру. Она подозревала, что соперница может быть красивой, но настолько... — Люди считают, что полемарх уже в Спарте. Стража на стенах и воротах несёт службу, как прежде.
— Ну что ж, — Тира поднялась, тряхнув роскошными волосами, — завтра, через два часа после полуночи мы заберём Эгерсида. Вот, возьми, — протянула она Ксении резной ларец сандалового дерева, — пусть никто не думает, что ты вышла из лавки купца Исфандиара с пустыми руками. Оставь его на память обо мне.
— Я заплачу не торгуясь. Ведь здесь дорогие ароматы Востока.
— Не надо. Это подарок. Мы оба спасаем одного мужчину, которого любим, и успех зависит от нас обеих. Но как только он будет в безопасности, между нами начнётся честная женская борьба, где дозволено всё. Когда же Эгерсид сделает выбор, мы заключим мир и откажемся от потаённой злобы и мести.