Персидские воины, невидимые в своих чёрных одеяниях, разошлись в стороны. В крайнем случае Бахрам и Гударз должны вступить в схватку и, если надо, погибнуть, чтобы Тира и сопровождавший её Исфандиар преодолели стену и покинули город. Возвращение в дом лжекупца предусматривалось только при благоприятном исходе дела.
Спуск был таким быстрым, что Эгерсид, коснувшись земли, почувствовал удар, как от прыжка с большой высоты. Трижды дёрнул канат, давая знать, что спуск прошёл благополучно. Бахрам, получив сигнал, перерезал петлю и освободил боевой зубец от следов побега. Теперь нужно возвращаться, тем более что факел часового двинулся сюда.
Бахрам и Гударз спустились со стены, при помощи особых шнуров сняли арканы и, смотав их, исчезли за ближайшим углом.
— Исфандиар, в ближайшие три дня ликвидируй все дела, пусть даже в убыток. Ты, Бахрам, займёшься приготовлениями к путешествию — как только торговля будет свёрнута, мы выезжаем в Булиду. Ты, Гударз, отправишься туда немедленно, чтобы к нашему прибытию нанять подходящее судно, которое доставит нас в Сикион. Оттуда мы направимся в Спарту!
— Воля твоя будет исполнена, госпожа, — склонили головы персидские аристократы. Тира чувствовала: год назад они повиновались ей лишь как дочери Фарнабаза. Теперь благородные воины видели в ней свою повелительницу...
Стоя перед зеркалом, Тира медленным движением сбросила одежду, придирчиво осмотрела отражение: по-прежнему хороша, от кухонной замарашки не осталось и следа. Вот только руки...
Придётся поработать над собой. Через десять дней предстанет перед Эгерсидом не рабыней под чужим именем, но дочерью могущественного персидского вельможи, и тогда...
«Бедная Ксения, — победно улыбнулась Тира. — Если я и отдала тебе своего спартиата, то лишь потому, что всегда могу забрать его обратно. Но сейчас, Гермес, помоги любимому благополучно достигнуть Спарты!»
Высокий кипарис был хорошо заметен даже на фоне ночного неба, и с детства привыкший действовать в темноте спартиат без труда выдерживал нужное направление.
— Орёл, — произнёс ожидавший под деревом мужчина.
— Вылетел, — ответил Эгерсид.
Четвёртый из таинственных спутников Тиры держал за поводья вороного коня.
— Весть о том, что ты благополучно покинул Фивы, усладит сердце моей госпожи, — персидский воин с поклоном вручил поводья спартиату. — Это Рахш. Он обгонит летящую птицу.
Эгерсид, поблагодарив, вскочил на чепрак мягкого чёрного меха. Утром полемарх осмотрел умело притороченные дорожные сумки и вьюки, облачился в найденный там чешуйчатый доспех персидской работы, покрыл голову железным шлемом. Он будет прорываться в Спарту сквозь тылы фиванских войск. Впереди — Платеи.
Эгерсид похлопал коня по крутой шее и перевёл его на лёгкую рысь.
XIII
«Ну и страшилище», — подумал Ксандр, сгибаясь в поклоне перед восходящими по мраморным ступеням спартанскими лохагосами. Он без труда узнал среди них Стесилая: его лицо, устрашавшее врагов, говорило о нелёгком пути к славе лучшего кулачного бойца Лаконии.
Молодой человек специально вышел сюда, чтобы рассмотреть гостей Поликрата: ведь сквозь щель в потолке видна лишь небольшая часть мегарона. Обогнув дом, он через ход для прислуги направился в комнату Паисия.
Стайка нарядных молоденьких рабынь во главе с одетой в короткий полупрозрачный пеплос Прокной пронеслась мимо, оставив за собой плотную струю приторно-сладких ароматов. Врач остался незамеченным. Ксандр отнёсся к невниманию равнодушно: какой бы соблазнительной ни была домашняя гетера, она не в силах соперничать с образом дочери Эгерсида.
Уберечь Леонику. О, зловещий Лисикл! Ты уже наказан тем, что не способен любить женщину, и можешь обладать ею лишь силой, но пока ты ещё очень опасен...
Ксандр тряхнул головой, сосредоточился на предстоящей работе. Паисий проверил, хорошо ли закрыт потолочный люк, и направился в мегарон — сегодня они оба будут изучать происходящее.
Спартанские командиры говорят так, как привыкли, поэтому лазутчику нет нужды использовать свою медицинскую трубку. Пока ничего интересного: обычный обмен любезностями. Но вот и важное — один из гостей напомнил другому, что послезавтра войска выступают в Тегею, чтобы проучить зазнавшихся фиванцев.
Теперь говорит Поликрат намёками, но столь прозрачными, что они понятны даже этим воякам: покровительство Герусии, ранги полемархов и деньги в обмен на послушание. Все трое тут же заверяют архонта в своей безоговорочной преданности.