Стоило только начальнику уехать, как два немолодых гоплита подошли к его помощнику и с возмущённым видом стали ему что-то доказывать. Тот, видно, принял доводы старых вояк, несмотря на своё мрачное настроение. Некоторое время спустя он тоже удалился из крепости в сопровождении нескольких человек. Питанием пленных, похоже, никто заниматься не собирался. Голод, а главное, жажда, давали о себе знать всё сильнее.
— Задерите головы, раскройте пошире свои фиванские пасти, может, дождик туда и капнет, — ответил один из стражников в ответ на просьбу принести воды. Всё же ближе к ночи появилось завёрнутое в лохмотья существо с большим кувшином воды. Пока пленники пили, передавая сосуд из рук в руки, ворота вновь заскрипели, и во двор вошёл небольшой отряд воинов в доспехах.
— Долго же вы собирались! — встретили вновь прибывших спартиаты. — Что, успели забраться к жёнушкам под бочок?
Эпаминонд пристально следил за происходящим. Так вот в чём дело! Большое число пленных заставило спартиатов намного увеличить караулы. Старые вояки конечно же были не в восторге от предстоящего служебного бдения, воспользовались отсутствием гармоста, и убедили его помощника возложить охрану заключённых на местную милицию!
Достаточно взглянуть на этот строй, где разнообразно одетые, лишённые настоящей военной выправки люди расставлены не но росту, и станет ясно, что лишь приказ городских властей заставил пекарей и шорников, гончаров и ткачей взять в руки старое, перешедшее от отцов и дедов оружие.
Спартиаты снимали доспехи и, весело галдя, группами уходили в ночной город искать запретных на своей родине развлечений.
Когда смена караулов была завершена, командир отряда милиции подошёл к пленным:
— Я распорядился приготовить для вас пищу. Потерпите ещё немного.
— Разумно, — ответил, поднимаясь со своего места, Эпаминонд, — ещё немного — и терпеть было бы некому.
— Ты ли это, Эпаминонд? — приглушённо воскликнул командир, отведя пленного фиванца в сторону.
— Как видишь, мой друг и гостеприимец. Я ездил закупать хлеб в Пагасах и на обратном пути обязательно навестил бы тебя, не будь здесь спартиатов. Впрочем, всё же навестил — в качестве живого товара.
— Спартиаты кажутся здесь лишними не только тебе. Ты знаешь, наш город некогда был членом Афинского морского союза. Так вот, старший партнёр с таким усердием изымал наши деньги для содержания своего флота, что Спарте было совсем нетрудно привести к власти послушную ей олигархию и поставить в Орее свой гарнизон.
— Теперь вы, должно быть, счастливы?
— Не шути так едко. Горожане жестоко просчитались. Афиняне по крайней мере не лезли в наши внутренние дела. Сейчас же здесь всем заправляет спартанский гармост.
— Минувшим днём я несколько раз встречался и беседовал с ним. Гармост обещал отпустить нас. Видишь, как он держит слово? — кивнул в сторону сидящих пленников Эпаминонд.
— Клятвопреступление — обычное дело для этого вместилища пороков. Горе родителям, чей сын приглянется Алкету. Множество мальчиков и юношей уже стали жертвами его противоестественных страстей! Вот и сегодня, ещё до захода солнца, он въехал в город на колеснице, направляясь к дому очередной несчастной семьи.
— И вы терпите? Даже не пробовали жаловаться в Спарту?
— Бесполезно. Алкет делится своими доходами с покровителями, давшими ему эту должность, а именно к ним попадают жалобы. Лишь напрасно потеряли жизнь и те, кто рассчитывал найти в Спарте справедливость, и те, кто доставляли письма в Лаконию.
— Мне знакомы ваши трудности. Так было и в Фивах, пока мы не выбросили спартиатов вместе с олигархией! Как ты думаешь, зачем я здесь?
Давние знакомые взглянули друг другу в глаза:
— Кажется, всё понятно. С тобой почти четыре сотни готовых сражаться фиванцев. Прибавь к ним мой отряд! Поверь, эти люди любят лаконцев не больше моего. Горожане возмущены произволом и поддержат нас!
— Итак, Случай рядом. Не будем его упускать. За дело!
Фиванцы изумлённо глядели, как стражники открывают запоры дверей, за которыми было сложено отнятое у них оружие.
— Теперь будем брать город, — воскликнул Эпаминонд, — или вы думали, что я шучу? Командиры, ко мне!
Открывались темницы, узники, не веря своим ушам, узнавали о втором за день крупном повороте в своей судьбе, получали оружие и вместе с орейскими милиционерами, хорошо знавшими крепость, отправлялись ловить оставшихся в ней спартиатов. Те, большей частью застигнутые в своих постелях, вскоре заняли места освободившихся пленников.