Теперь радостно взревели те, чьи симпатии были на стороне долговязого угловатого юноши.
— Эй, Лисикл, побереги своё личико!
Ксандр испытывал глубокую благодарность к Антикратиду, сумевшему кулаками стереть презрительно-высокомерную улыбку с лица Лисикла. Было заметно: обманутый расчётом на быструю победу, он серьёзно злился.
Ирены держались, словно танцуя, на дальней дистанции. Антикратид пресекал попытки противника атаковать, навязать ближний бой или борьбу сериями точных ударов; в то же время сам он всё меньше и меньше ограничивался одной лишь обороной.
Холодная злость Лисикла не мешала ему видеть ошибки противника. Слишком надеется на удары своих длинных ног. Отбив один из них, он стремительно сократил дистанцию и подсечкой сбил Антикратида наземь. Ловкий и гибкий, тот перекатился в падении, избежав захвата, но удар в челюсть настиг его, едва юноша успел вскочить на ноги.
Лисикл поднырнул под ошеломлённого противника, захватил его железным кольцом рук и, подняв, с силой бросил на землю. Поднял, раскрутил мельницей и бросил ещё. И ещё — на этот раз в ров.
Всплеск воды не успел затихнуть, как его молодые волки с рёвом бросились на лишившуюся предводителя агелу.
Ксандр издал стон, словно это ему, избитому, пришлось проехаться лицом по твердокаменной поверхности арены.
— Будь Антикратид потяжелее, так не его, а Лисикла вытаскивали бы сейчас из воды, — высказал своё мнение худой раб.
— Он ещё успеет набрать вес, — согласился с ним гипомейон. — Тогда и посмотрим.
Побеждённый ирен, придя в себя от холодной воды, бился в руках распорядителей, стремясь на арену, где предоставленные самим себе, без надежды на успех, сражались его питомцы.
Ни одного жалобного стона — только крики ярости, ругательства. Сильные тупые удары, тяжёлое надсадное дыхание, треск раздираемой одежды, топот множества ног. Судя по тому, что клокочущая людская масса начала медленно перемещаться в сторону мостика Геракла, оставляя за собой неподвижные или шевелящиеся, большей частью окровавленные тела, агела Лисикла одолевала. Преимущество в одного, но самого сильного бойца, а также наличие предводителя давали о себе знать.
Драка кипела уже недалеко от мостика. Резкая команда Лисикла перекрыла шум свалки: его стая поднатужилась и дружно двинулась вперёд, сталкивая в воду напором своих тел остатки полуокружённой, прижатой ко рву агелы Антикратида.
Протяжный тяжёлый плеск смешался с ликующим кличем победителей: завладев ареной, они прыгали, обнимались, поздравляли друг друга и наконец принялись качать своего ирена. Гордо прошествовали они через мостик Геракла и совершили круг почёта, под приветственные крики размахивающих оливковыми ветвями спартиатов. Они ещё торжественно пройдут по улицам Спарты, а затем их ждёт угощение за счёт города.
Побеждённые, мокрые и жалкие, желали только одного — быстро и незаметно покинуть Платанист.
Пострадавшие не интересовали никого, кроме близких. Сейчас ими занимаются врачи. Они сделают перевязки, зашьют рваные раны, наложат лубки на сломанные конечности, вправят вывихнутые суставы. Определят, кто из них останется калекой на всю жизнь, и сообщат об этом Герусии: архонты вынесут решение об эвтаназии — увечные не имеют права бродить по улицам Спарты.
Отношение знати к проигравшим несколько изменилось, когда выяснилось, что на арене обнаружили тела двух убитых юношей из агелы Лисикла. Один с переломленными шейными позвонками, да ещё и задушен, другой и того лучше — с перегрызенным горлом. Что ж, Антикратид тоже подготовил неплохую агелу, раз его питомцы готовы вцепиться в глотку противника зубами! Сам он потерял одного — юноша захлебнулся во рву, куда его сбросили без сознания.
Ксандр соскользнул со спины Лира на землю.
— Мне бы сейчас на арене побороться, — ответил силач, разминая затёкшие мышцы. — Смотри, идут!
Лисикл, возглавлявший колонну победителей, был ужасен — скорее из-за жестоко-ликующей маски, застывшей на лице, чем из-за покрывавших его синяков и ссадин. Шедшие вслед за ним юноши, всклокоченные, кое-как прикрытые остатками хитонов, а то и вовсе без них, мало в чём уступали своему ирену.