Ксандр вздохнул: в прямом бою, грудь против груди, он не сможет одолеть ни одного из этих зверочеловеков. Какие у него враги и сколько их!
Зрители, оживлённо обсуждая состязания, покидали Платанист. Ксандр и Лир стояли у дорожки под деревом, высматривая Полита, Леонику и Иолу. О, да с ними Антикратид! Он очень печален.
Девочки молчали, потому что Антикратид, как бы там ни было, проиграл, и говорить тут не о чем.
— Это и есть тот периэк, к которому вы, забыв стыд, открыто бегаете? — резанул слух молодой неприятный женский голос.
На пути стояла стайка девочек — подростков, таких же, как Леоника и Иола. Одна из них, высокая и плечистая, почти уже оформившаяся в девушку, решительно выступила вперёд.
— Подождите, — выкрикнула она, — наступит время, и ни один спартанский юноша не подойдёт к вам!
— От тебя они уже сейчас шарахаются! — не замедлила с ответом Иола; но ещё раньше Леоника стрелой рванулась к обидчице и с маху, как кошка лапой, ударила её по лицу. В следующее мгновение она тесно сцепилась с противницей, стараясь сбить её подножкой. Иола бросилась на помощь подруге и, захватив обидчицу за шею, сильным рывком свалила её. Леоника тоже не удержалась на ногах, но тут же вскочила, готовая к новой схватке. Её пеплос, недавно такой нарядный, был испачкан пылью и кровью, струившейся из разбитых носа и губ побеждённой.
Поняв, что противница сломлена, Леоника обратилась к её подругам:
— Ну что, будете слушать эту злобную и трусливую, вы, неразумные? Быстро по домам, или я разберусь с вами! А ты, — ткнула она пальцем в побеждённую, — получишь вдвое, если посмеешь плохо сказать о моих друзьях и обо мне!
Та лишь смотрела угрюмо исподлобья и размазывала по лицу кровь, смешанную с грязью и слезами бессильной злобы.
— Иди домой, Иола! Хватит с меня позора на сегодня! — велел сестре Антикратид, и, резко повернувшись, зашагал к бараку своей агелы.
На следующий день Леоника пришла одна.
— Брат запретил Иоле ходить к вам, — объяснила она Этиону и погрустневшему Политу. — Ко мне тоже приходил педоном. Он сказал, что я поступаю дурно, бывая здесь. Но думаю, поступила бы дурно, послушав его!
— Ты настоящая спартиатка, — положил руку на плечо девочке Этион. Но выслушай немолодого человека. Нарушив запрет педонома, ты рискуешь навлечь беду на себя и на своего отца. Поэтому прошу тебя не идти против воли педонома. Отцу же передай, я жду его сразу после возвращения в своём доме. И с радостью встречу — вместе с тобой.
Привкус печали нёс этот день, а вечером, прощаясь, Этион подарил девочке новый белопенный пеплос, застегивающийся на плечах двумя красивыми бронзовыми фибулами. Кроме того, Ксандр нёс обычную корзину с фруктами.
— Армия уже в Мегарах, — говорила Леоника, видя его печальное лицо. — Не пройдёт и десяти дней, как отец будет дома. И тогда мы придём в гости к Этиону вдвоём!
Обратный путь совершали в темноте: ночь накатила быстро, почти без сумерек. Воздух был тёплым, звёзды яркими, а небосвод казался бесконечным мягким чёрным покрывалом.
— Прибавь шагу, — негромко проговорил Лир, — слышу сзади голоса. И ещё металл позвякивает. Это ночная стража!
Высокий силуэт возник из темноты внезапно, как призрак. Ксандр едва увернулся, чтобы не быть сбитым с ног быстро шагавшим мужчиной. Спартиат и на них не обратил внимания, стремительно прошёл мимо и исчез во тьме так же быстро, как и появился.
— Что это... — начал было Лир, но раздавшиеся сзади глухой стук, звон металла, возня и ругань помешали ему закончить. «Призрак» с разгона налетел на стражников!
Самое время уйти, но Ксандр замер на месте, напрягая слух. Впрочем, в этом не было необходимости: высокий, порой срывающийся на визг пронзительный голос был на редкость отчётлив.
— Отпустите меня, негодяи! Я эфор Эвтидем! Как вы несёте службу?! Почему не было предупредительного окрика?! Спали на ходу или болтали между собой, вместо того чтобы охранять покой Спарты? Из какой вы агелы? Что, уже эномотии? Лисикла? Вчера победили на Платанистах? Но только потому, что против вас были ещё большие олухи, чем вы сами! Я велю вас выпороть, недотёпы!
— Скорее идём отсюда, — потянул Лир за руку Ксандра.
— Нет, — мотнул тот головой. — Вот что, Лир. Возвращайся домой один. У меня здесь ещё кое-какие дела. Приду поздно ночью или под утро.
— Какие дела? Я с тобой!
— Нет, ты слишком заметный. Иди домой и не попадайся ночной страже! Между тем визгливые выкрики эфора утихли — видно, ушёл, сорвав гнев и отведя душу. Зато им на смену пришло обиженное бормотание приближающихся стражников.