Мнасипп в бешенстве потребовал от полемархов и лохагосов поставить в строй наёмников — они смотрели на происходящее, словно зрители. Командиры возразили, что их невозможно заставить повиноваться, так как те уже два месяца не получали жалованья. Они действительно ничего не могли поделать с обиженными искателями удачи, хотя разъярённый Мнасипп ругал их площадной бранью и даже бил палкой.
Уныло шли в бой немногочисленные ряды лаконцев; и всё же им удалось оттеснить противника до самых стен Керкиры, к городскому кладбищу. Здесь осаждённые укрылись за каменными надгробиями и встретили спартиатов градом дротиков и стрел.
Откуда у только что разбитого в рукопашном бою противника столько метательных снарядов? Может быть, их заранее припасли именно здесь? Если бы спартанский военачальник задал себе этот вопрос, то понял бы, что действует так, как того хочет... противник! Но обезумевший Мнасипп дрался в первой шеренге как простой воин и лишними размышлениями себя не утруждал. Свои обязанности военачальника он сейчас понимал лишь в том, чтобы гнать вперёд бывших поблизости воинов, и атака другого отряда керкирцев, вышедшего через противоположные ворота и скрытно приблизившегося к месту боя, оказалась внезапной!
Уда]) пришёлся по левому флангу, где сражались наёмники — те, кого силой оружия и обещанием щедрого вознаграждения удалось поставить в строй. Бравые вояки побежали, и в это время первый отряд осаждённых оставил надгробия-укрытия и перешёл в контратаку!
Лаконский центр, где сражался Мнасипп, подвергся ударам с двух сторон, а из городских ворот на помощь своим воинам спешили толпы горожан — все, кто мог носить оружие.
Вскоре всё было кончено. Гибель спартанского военачальника ускорила поражение и бегство войск, которыми он руководил столь легкомысленно. Керкирцы не решились на глубокое преследование; только это спасло лаконцев от полного разгрома.
Эпистолярий Гиппермен вновь собрал разбитые войска. Их было немало — опасность заставила вернуться в лагерь всех, кто промышлял грабежом. Тем не менее о продолжении осады думать не приходилось — афинский флот был уже недалеко. Оставалось перейти на западную часть острова, собрать все корабли и суда и эвакуироваться в Левкиду.
Хладнокровный, рассудительный Гиппермен... вот кого следовало бы назначить командующим, подумал Агесилай. Но эфорам и архонтам больше импонировала крикливость и грубость Мнасиппа.
Такое же сообщение направлено в Герусию; значит, скоро следует ждать делегацию оттуда, прибудут и эфоры. Всегда вспоминают о старом царе, когда наделают ошибок. Слишком поздно вспоминают...
— Не время, царь, искать обидные упрёки, — рокотал внушительный голос Поликрата. — Сейчас, когда любимому отечеству грозит беда, следует искать мудрые решения!
Решение? Его можно найти. Но претворить в жизнь удастся только тогда, когда вы осознаете глубину грозящей опасности. Отныне путь у нас один, и отклонение в сторону хоть на шаг означает падение в бездну!
Внезапно Агесилаю стало тяжело: кого он пытается убедить? Всё равно эти люди направят события в гибельное русло, едва им покажется, что опасность миновала. Не хотят, не могут понять, что войны выигрываются не только доблестью и силой.
— Скажите, — продолжал Агесилай, — где возьмут афиняне деньги для содержания флота Ификрата, ещё более могущественного, чем флот Тимофея? Они получили то, что хотели, и теперь постараются закрепить успех соглашением. Так что можете не опасаться высадок противника в Пелопоннесе — они только повредят переговорам.
— Но наши войска под командованием Гиппермена сейчас в Левкиде. Ификрат идёт туда, и столкновение неизбежно, — подал голос один из архонтов.
— Верно, — согласился Агесилай, — насколько я знаю этого стратега, он постарается добиться сражения. Победа прибавит ему славы, а главное, усилит позицию Афин на переговорах. Пусть Гиппермен уводит корабли вдоль берегов Акарнании в Коринфский залив. Высадим войска в Кирре и сосредоточим в Фокиде. Затем направим туда все наши силы — все, какие только сможем собрать!
— Я думаю, Агесилай, главные силы лучше держать здесь, — высказался Поликрат. — Иначе что остановит афинян, когда они узнают об уходе всех войск в Фокиду? Им даже незачем будет идти на переговоры.
Вот оно! Именно такого предложения и ждал Агесилай. Внешне оно пронизано тревогой за судьбу отечества, а на самом деле содержит скрытую возможность возобновить безнадёжную морскую войну, как только подвернётся первый благоприятный случай. Ну, нет, теперь он не оставит Поликрату ни одной лазейки.