Афиняне не стали задерживаться в Спарте и отправились домой на следующий день после клятвы на верность договору.
— Здесь что-то не так, — покачал головой недоверчивый Горгид. — Зачем афинянам спешить, если их проворный стратег уже успел покорить города Кефаллении, разбил флот Дионисия Сиракузского, пытавшегося помочь Спарте, увеличил свои силы до девяноста триер и теперь распространяет власть Афин в Акарнании?
Фиванцы тоже покинули Спарту. За обедом на первом привале Эпаминонд обратился к своим спутникам:
— Скажите, друзья, почему добрые мысли так часто посещают нас с опозданием?
— Что ты имеешь в виду? — ответил Горгид.
— Послушайте. В договоре записано, что мы приносим клятву за Фивы. Но если бы вместо «Фивы» было написано «Беотия», то тем самым Спарта признала бы наше главенство над всей Беотией! Нам следует вернуться и предложить спартиатам переписать текст договора.
— Они откажутся, — сказал один из спутников Эпаминонда.
— Скорее всего. Но тогда исчезнет двусмысленность положения и нашим гражданам станет ясно — жестокой схватки не избежать...
Колесницы фиванского посольства подъехали прямо к дворцу Агесилая.
Старый царь напряг все силы, чтобы преодолеть недомогание и встретить послов в тронном зале. Облачённый в пурпур, окружённый по бокам застывшими телохранителями в доспехах, он сидел на троне спартанских царей, и слово его сейчас означало слово Спарты.
— Нет смысла собирать Народное собрание и Герусию, — голос Агесилая был сух и официален. — Вы подписали договор и дали клятву на верность ему. Я не стану исправлять в этом документе ничего. Впрочем, — добавил он, — могу вычеркнуть Фивы из договора, если вы не желаете участвовать в мирном соглашении.
— Это означает войну? — сделал шаг вперёд Эпаминонд.
— Не я произнёс это слово, — ответил Агесилай, давая понять, что приём окончен.
Серьёзны, даже мрачны были вышедшие из дворца фиванцы.
— Итак, мы потерпели неудачу, — голос обращался ко всем вместе и к каждому в отдельности.
— Отчего же? — воскликнул Эпаминонд. — Теперь, по крайней мере, враг не застигнет нас врасплох. Но поспешим: быть может, уже скачут гонцы с приказом для войск Клеомброта.
Дерзость Эпаминонда была подобна факелу, поднесённому к горючей массе антифиванских настроений. Они вспыхнули и, умело раздуваемые заинтересованными силами, быстро охватили Спарту пламенем военной ярости. Не было больше сторонников морской или сухопутной войны — были только сторонники войны, единые в своём порыве наказать Фивы!
Эпаминонд ошибался, полагая, что приказ о начале боевых действий уже отправлен Клеомброту. Решение о вторжении в Фиваиду подлежало утверждению Народным собранием, а его нужно было подготовить.
Спартанский командующий сам проявлял нетерпение и, узнав о результатах переговоров, потребовал чётких предписаний относительно дальнейших действий. Медлить больше не стоило, тем более что общественное мнение, с точки зрения сторонников войны, было самым благоприятным.
Улицы города кипели оживлением, а дворец Агесилая до самого рассвета был освещён огнём факелов. Правители Спарты прекрасно понимали, что в голове больного царя давно уже выношен лучший из замыслов будущей войны против Фив, а потому именно его резиденция стала центром организации вторжения.
По ведущим к дворцу улицам сновали посыльные, готовились в дальний путь гонцы. Некоторые из них уже скакали по ночным дорогам в союзные города, а также в порты — везли предписания для капитанов кораблей о готовности к приёму на борт войск и выходу в море.
Инструкции для Клеомброта составлялись под личную диктовку Агесилая, и при этом ему с неподдельным пылом помогал не кто иной, как архонт Поликрат!
Под утро царю доложили, что прибыл бывший полемарх Сфодрий и просит принять его. Агесилай нахмурился — чего ещё хочет этот честолюбец, виновник ненужного раздора с Афинами?
Старый вояка был облачен в боевые доспехи и алый плащ. Свой шлем, лишённый пышного султана полемарха, он держал в руке.
— Позволь мне, царь, выступить в поход и присоединиться к войскам Клеомброта. Я обещал тебе искупить вину и сделаю это, сражаясь, как рядовой боец. Пятнадцать старых товарищей, чей возраст даёт им право не участвовать в военных предприятиях за пределами родины, тоже хотят следовать вместе со мной. Вот список, — Сфодрий ловко извлёк из-под шлема свёрнутый в трубку лист пергамента и протянул его Агесилаю.