— Иди, Сфодрий. И возвращайся со щитом или на щите, — ответил царь.
Солнце ещё не взошло, а небольшой отряд старых воинов уже пылил по дороге на Сикион. Вслед за этим отрядом рвались сотни и сотни спартиатов, от зелёных юношей до убелённых сединами мужей. Эфоры не испытывали трудностей с формированием дополнительных контингентов...
Поликрат возвращался домой довольный. Лук заряжен, тетива натянута, стрела направлена в сердце Фив...
Из полумрака мегарона раздался взволнованный голос Никерата:
— Господин! Согласно твоему повелению я отыскал и этой ночью доставил сюда пропавшую Тиру!
XV
Месяцы счастья сжались в один день, и день этот оказался таким коротким!
Тира изначально знала, что расплата неминуема, но ничего не могла поделать с собой. Неведомая, роковая сила направляла каждый её шаг с тех пор, как Никерат обмолвился о предстоящем походе Эгерсида в Орхомен.
Слуги в последнее время привыкли не задавать лишних вопросов, и только между собой удивлялись быстроте сборов. Лишь вольноотпущенник Никерат спросил, к чему такая спешка, если путешествуют они всё равно раздельно от Антифа.
— Тонкий женский расчёт, — лукаво улыбнулась Тира, — глава фиванских лазутчиков увлечён настолько, что я могу выйти за него замуж. Что бы вы стали делать тогда?
— Хозяин разберётся, что делать, — ответил Никерат.
Фраза была сказана безобидным тоном, но женщина почувствовала угрозу.
Путь от Мегар до Эги был проделан с завидной быстротой. Сразу же была нанята барка, Тира со своей небольшой свитой переправилась через залив и в тот же день сошла не землю Булиды. Там уже ходили тревожные слухи об опасности со стороны фиванцев, но любовь заставила Тиру забыть обо всём, и путешественники двинулись через Дельфы на Орхомен.
В конце концов Никерат настоятельно предложил Тире сойти с главной дороги и подождать в укрытом месте — необходимо разведать, что происходит впереди.
Люди обрадовались нечаянному привалу, принялись закусывать сами и задавать корм животным, а Никерат ускакал на единственной верховой лошади. После долгого отсутствия он появился по-настоящему взволнованным.
Фиванцы! Большое войско! Вот что: надо переждать здесь остаток дня, ночь, день и ещё ночь. Такое войско пройдёт нескоро! Иначе — плен.
Люди приуныли: работорговый рынок означал прощание с надеждой на свободу и деньгами за верную службу Поликрату. Тира же была озабочена только неприятной задержкой.
— Вот что нам следует сделать: пойдём вперёд, но только боковыми тропами, в стороне от главной дороги. Шансов на встречу с фиванцами будет не больше, чем здесь, зато быстрее минуем опасность! — предложила она.
Никерат после недолгого спора уступил, и процессия вновь двинулась в путь. Плохая дорога превращалась в тропу, местами исчезала совсем в зарослях жёсткого кустарника.
Нападение было внезапным и резким, а схватка свирепой. Она грянула топотом ног, короткими надсадно-злобными криками, руганью, звоном и стуком оружия, воплями раненых и стонами умирающих.
Поликрат мог бы гордиться своими рабами — они бились с превосходящим противником, не прося пощады.
Прокна с белым перекошенным лицом дрожала в углу паланкина. Сердце Тиры билось лихорадочно, как у пойманной птицы, но разум работал быстро и чётко.
Дерутся уже рядом. Значит, нападающие одолевают. Сейчас её с Прокной вытащат из паланкина и будут долго насиловать прямо в пыли дороги, среди тел убитых и умирающих спутников. Потом их или убьют, или бросят на съедение диким зверям, или продадут в новое рабство.
Ну, нет! Ненависть и презрение к тем, кто протянет сейчас к ней свои грязные лапы, обожгла пламенем. Тира сжала серебряную рукоятку бритвенно-острого сирийского кинжала и подобралась, как кошка перед дракой.
Схватка закончилась так же внезапно, как и началась. Разгорячённое дыхание победителей слышно совсем близко. Кто-то решительно откинул полог паланкина...
Тира едва успела остановить руку, готовую нанести смертельный удар. Это лицо над остриём кинжала... лицо того, кто заставил её рвануться в это безумно опасное путешествие. Оружие выпало из бессильно повисшей руки... Тира пришла в себя на красном плаще лохагоса, постеленном близ места недавней схватки. Эгерсид сидел рядом, заботливо поддерживая её голову ладонями.
— Ты опять спас меня, любимый, — чуть слышно прошептали побледневшие губы.