Она не собиралась туда идти. Не хотела. Но...
"Ты думаешь, он тебя отпустит?"
Слова Алекса висели в воздухе, как яд. Что он знал? Почему Алекс вдруг стал говорить об Алексее?
Трава шуршала под её босыми ногами, пока она подкрадывалась к дому. Ветер шептал что-то в листве, будто предупреждал: *"Не лезь"*. Но она уже не могла остановиться.
Старая лестница на террасу скрипнула под её весом. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на другом конце леса. Окно Алекса было приоткрыто — глупая беспечность.
Иза влезла на подоконник, цепляясь за раму. В комнате горел ночник, отбрасывая длинные тени.
Алекс сидел на кровати, спиной к окну, склонившись над чем-то в руках. Она замерла.
Что он держит?
Иза осторожно приоткрыла окно шире, и в этот момент пол под ней скрипнул. Алекс резко обернулся.
— Кто...
Их взгляды встретились. Он не выглядел удивлённым.
— Я знал, что ты придёшь, но не думал что вот так ночью в мою комнату — тихо сказал он.
Иза спрыгнула в комнату, чувствуя, как холодный паркет обжигает её ступни.
— Что ты знаешь об Алексее? — её голос звучал хрипло, как будто она бежала километры.
Алекс медленно разжал пальцы.
В его руке лежала фотография.
Старая, потрёпанная.
На ней — он сам, лет десяти, и... Алексей.Моложе. Без этой безумной искры в глазах. Но это был он
— Он мой брат, — сказал Алекс.
Воздух вырвался из лёгких Изы, словно её ударили в живот.
— Твой... что?
Алекс поднялся с кровати, и в его глазах было что-то, чего она раньше никогда не видела.
— Половину жизни я провёл, пытаясь забыть, что у меня есть брат. А потом... — он бросил фотографию на кровать, — ты его нашла.
Иза отступила на шаг.
— Ты... знал? Все это время?
— Я знал, что он следит за тобой. Я знал, что он болен. — Алекс шагнул вперёд, и его тень накрыла её. — Но ты сама его впустила, Иза. Ты играла с ним.
— Это ложь!
— Правда. — Его голос стал твёрдым, как лёд. — Ты любила внимание. Любила, когда он преследовал тебя. А теперь... теперь он никогда не отпустит тебя.
За окном хрустнула ветка. Они оба замолчали.
Алекс шагнул вперёд, и внезапно его пальцы сомкнулись вокруг её запястья — нежно, но так, что дрожь пробежала по её коже.
— Я не отступлю, — прошептал он, и его голос, всегда такой уверенный, теперь дрожал. — Ты думаешь, я позволю ему сломать тебя?
Иза попыталась отстраниться, но его ладонь скользнула по её щеке, заставив замереть.
— Я был первым. Первым, кто тебя увидел. — Его дыхание смешалось с её. — Не этого монстра, которого ты сама разбудила в нём.
Она зажмурилась.
— За что... за что ты меня вообще полюбил?
Алекс рассмеялся — тихо, горько, и вдруг опустился перед ней на колени. Его руки скользнули по её бёдрам, талии, поднялись к плечам — будто заново узнавая каждую линию.
— За то, как ты щуришься на солнце. За твои проклятые конспекты, исписанные до дыр. За то, как ты бьешься, даже когда проигрываешь. — Его пальцы вцепились в её ладони. — И да... за эту дурацкую мечту о свободе, которую ты носишь в глазах, как знамя.
Иза дрогнула.
— Я... хочу быть свободной.
— Ты будешь. — Он резко поднялся, притягивая её за собой. — Но не с ним.
И она не успела понять, как спина ударилась о матрас, а его тело нависло над ней, отрезая путь к бегству.
— Свобода — это иллюзия, Иза. — Его губы коснулись её виска. — В нашем мире она условна.
За окном тень дёрнулась.
— Выбирай сейчас, — прошептал он, прижимая её запястья к простыне. — Его тьму...
Поцелуй обжёг её губы.
— ...или мои правила.
И где-то в глубине, под слоем страха и гнева, Иза поняла страшное: Она уже выбрала. Только не с Алексеем.
Глава 19: Пленники выбора
Тени от дрожащего пламени свечи танцевали по стенам, превращая комнату в подобие старинной гравюры — всё было зыбким, неопределённым, словно границы между реальностью и сном стёрлись.
Алекс всё ещё держал её запястья, но теперь его пальцы не сжимали, а лишь слегка касались кожи, будто боялись, что она рассыплется в прах.
— Ты дрожишь, — прошептал он, и его голос звучал так близко, что казалось, он рождается где-то у неё в груди.
Иза не отвечала. Она смотрела в потолок, где трещина на потолке извивалась, как река на старинной карте. Куда она ведёт? К чёрту? К спасению?
Его губы скользнули по её шее, оставляя за собой горячий след.
— О чём ты думаешь?
Она закрыла глаза.
"О том, что ты пахнешь дождём и яблоками, как в детстве. О том, что если я скажу "стоп", ты остановишься. И это пугает больше, чем если бы ты не остановился."