Дверь распахнулась.
— Иза! — Алекс запыхавшийся, с покрасневшими щеками. — Ты нарушаешь правила! Нельзя за пределы восточного крыла!
Она обернулась...
Комната была пуста.
Только занавеска колыхалась у открытого окна, а на столе лежала закладка в виде алой розы.
— Кто тут был? — нахмурился Алекс.
Иза посмотрела на бант, который теперь висел криво.
— Никто, — сказала она. — Мне показалось.
И в тот момент, когда они выходили, ей почудился тихий смех где-то за спиной...
...и ощущение, что кто-то только что перетянул невидимую ниточку вокруг её мизинца.
Настоящее:
Алексей поднял монету с пола, медленно протёр её пальцами.
— Она всегда выбирала нас обоих, брат. Просто ещё не знала об этом.
Алекс сжал кулаки, глядя, как тот прячет монету в карман.
— Это не она в детстве вошла в твою комнату. Это ты подстроил, чтобы...
— Чтобы посеять зёрнышко? — Алексей усмехнулся. — Может быть. Но разве не прекрасно, что теперь мы оба можем наблюдать, как оно проросло?
Глава 21: Одиночество у зеркальной глади
Тропинка вилась между сосен, устилая путь игольчатым ковром, который мягко пружинил под босыми ступнями. Иза шла, не разбирая дороги, позволяя ногам самим нести её прочь — от беседки, от Алекса, от всей этой нелепой игры, в которую она ввязалась.
Воздух здесь пах иначе — смолой, мхом и чем-то древним, что жило в этих деревьях ещё до её рождения. Солнце пробивалось сквозь хвою, рисуя на земле кружевные узоры, и она намеренно наступала на эти светлые пятна, как в детстве.
Шаг. Ещё шаг. Дальше. Глубже.
Озеро открылось внезапно — огромное зеркало, затянутое дымкой утреннего испарения. Вода была настолько неподвижна, что отражала небо с фотографической точностью — будто здесь, среди леса, висел ещё один мир, перевёрнутый вверх ногами.
Иза опустилась на пристань, чувствуя, как старые доски слегка прогибаются под её весом. Сняла сандалии, опустила ноги в воду — и вздрогнула от неожиданного холода.
Как же здесь тихо.
Тишина давила на уши, словно вакуум. Даже птицы молчали. Только где-то далеко плеснула рыба, и круги разошлись по воде, искажая её отражение.
Она всмотрелась в воду.
Перед ней была та Иза — с растрёпанными ветром волосами, с тенью под глазами, с губами, которые всё ещё помнили вчерашние поцелуи. Но в отражении не было ни стыда, ни страха — только пустота.
Кто я теперь?
Она запустила пальцы в воду, разрушив образ.
— Прекрасное утро для самоанализа, не правда ли?
Иза не обернулась. Она узнала этот голос — бархатный, с лёгкой хрипотцой.
— Уходи, Алексей.
Он рассмеялся — звук, похожий на шорох шёлка по коже.
— Но я только что пришёл.
Доски скрипнули под его шагами. Он сел рядом, но не слишком близко — ровно настолько, чтобы она чувствовала тепло его тела.
— Ты знаешь, почему вода такая спокойная сегодня? — он бросил камешек, и круги разошлись, едва не коснувшись её ног. — Потому что озеро ждёт бури.
Иза сжала кулаки.
— Что тебе нужно?
— То же, что и всегда, — он наклонился, и его губы почти коснулись её уха. — Тебя.
Она резко встала, брызги полетели во все стороны.
— Я не вещь!
Алексей поднял на неё глаза — медленно, словно разглядывая дикое животное.
— Нет. Ты — огонь. И я готов сгореть.
Ветер внезапно поднялся, исказив водную гладь. Где-то за спиной хлопнула дверь — вероятно, Алекс вышел из флигеля.
Иза посмотрела на озеро, на лес, на небо — и вдруг поняла, что все пути отсюда ведут обратно к ним.
Озеро приняло её как объятие давно забытого lover — резко, холодно, выбивая дыхание из легких. Вода сомкнулась над головой, поглотив крик Алексея, мир на миг превратился в зеленоватый мрак.
Иза всплыла, отбрасывая мокрые волосы назад.
— И что? — Алексей стоял на берегу, руки в карманах, но голос его дрогнул. — Вода смоет мои пальцы с твоей кожи?
Она поплыла прочь, к середине озера, где глубина затягивала в чернильную бездну. Плюх.
Всплеск за спиной заставил её обернуться.
Алексей рассекал воду мощными гребками, его рубашка превратилась в прозрачную вторую кожу, облепив рельеф мышц.
— Ты не уйдешь, — его голос звучал сквозь хрип, когда он догнал её.
Ладонь вцепилась в её плечо, развернула к себе.
— Отпусти!
— Никогда.
Он притянул её к себе так, что их тела столкнулись под водой. Холод вдруг стал жаром — его бедра прижались к её бедрам, одна рука обвила талию, другая вцепилась в её мокрые волосы.
— Чувствуешь?
Его пальцы впились в её подбородок, заставляя смотреть в глаза, где бушевала странная смесь ярости и обречённости.
— Люблю тебя, — выдохнул Алексей, и слова повисли между ними, как дым после выстрела.