Её комната пахла лавандой и слегка пылью. Иза захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Одежда.
Она сбросила мокрый кардиган, и он с шумом упал на пол. Лифчик расстегнулся с лёгким щелчком. Брюки, прилипшие к ногам, соскользнули с мокрым хлюпающим звуком.
Иза стояла перед зеркалом, разглядывая себя — капли воды стекали по животу, исчезая в линии бедер.
Во что одеться?
Её пальцы пробежали по вешалкам, остановившись на глубоком синем платье из креп-шёлка. Том самом, которое она купила втайне от всех — с разрезами по бокам и шнуровкой на спине. Нелепо.Слишком красиво. Слишком... для него.
Но она натянула его на голое тело. Ткань скользнула по коже, как прикосновение незнакомых рук.
Иза повернулась перед зеркалом. Платье меняло цвет в зависимости от освещения — от цвета грозового неба до почти чёрного.
Она не стала надевать бельё. Пусть это будет её маленький бунт.
Дверь на балкон открылась с тихим скрипом, впуская золотистый поток вечернего света. Иза вышла босиком, чувствуя, как тёплое дерево террасы ласкает её ступни .
Она опустилась в плетёное кресло, и синий шёлк платья тут же обрисовал каждый изгиб её тела. Разрезы по бокам распахнулись, обнажая длинные ноги, ещё розовые от озёрной воды.
- Лес, погружённый в янтарный свет заката, будто охваченный тихим пожаром
- Озеро вдали — теперь спокойное, сверкающее, как расплавленное стекло
- Дымка над водой, танцующая в последних лучах солнца
Иза откинула голову назад, позволяя ветру играть с незакреплёнными прядями её волос. Её день. Её правила.
Хотя...
Пальцы сами потянулись к месту на шее, где всего час назад губы Алексея оставили невидимый след. О чём она думала?
О свободе, которая теперь казалась такой же далёкой, как горизонт. О страхе, что эта игра зайдёт слишком далеко.
О странном спокойствии, которое она чувствовала, когда его руки держали её под водой.
Иза закрыла глаза.
Где-то внизу хлопнула дверь — вероятно, служанки начинали готовить ужин. Но здесь, на этом балконе, в своём синем платье без ничего под ним, она была недосягаема.
Птица пролетела над озером, её тень скользнула по террасе.
Иза потянулась за бокалом вина, который сама себе налила перед выходом. Рубиновая жидкость заиграла в лучах заката.
Она сделала глоток.
И поняла одну простую вещь:
Сегодня — она решает. Даже если завтра всё изменится. Ветер подхватил край её платья, обнажив колено. Где-то в лесу заухал филин.
Иза улыбнулась себе в этом одиночестве — красивая девушка в красивом платье перед красивым закатом. На мгновение этого хватило.
Глава 23: Утро в позолоте
Первые лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные шторы, рисуя теплые узоры на простынях. Иза потянулась, как кошка, чувствуя, как каждую мышцу наполняет непривычная легкость. Вчерашний вечер, проведенный в одиночестве на балконе, очистил ее мысли, словно летний ливень.
Она привстала на локтях, и шелковистая рубашка для сна соскользнула с одного плеча, открывая кожу, позолоченную утренним светом. За окном — идеальный день: безоблачное небо, деревья, застывшие в безветрии, и едва уловимый аромат цветущей липы, проникающий сквозь приоткрытую створку.
Ее утренний образ был соткан из солнечного света и шепота дорогих тканей:
Воздушная блуза оттенка шампанского — тот самый подарок от тети из Милана, что годами пылился в шкафу. Шелковистая ткань струилась по телу, прозрачная настолько, чтобы намекать на изгибы, но достаточно плотная, чтобы сохранять тайну. Узкие завязки на плечах трепетали при каждом движении, словно живые.
Бежевые льняные шорты с высокой талией — практичные и в то же время дразняще откровенные. Мягкая ткань облегала бедра, подчеркивая каждый шаг, каждый поворот. В них она чувствовала себя одновременно уютно и дерзко.
Тонкая золотая цепочка на левой щиколотке — подарок матери на шестнадцатилетие. Почти не ношенная, она теперь звенела при ходьбе, напоминая едва уловимый звук колокольчика. Каждое движение ноги заставляло холодный металл скользить по коже, оставляя невидимый след.
Босые ноги, покрытые легким загаром.
Ногти, покрытые прозрачным лаком с едва заметным перламутром.
И ни капли парфюма — только чистый запах кожи, смешанный с ароматом дорогого кондиционера для белья.
Этот наряд говорил обо всем и ни о чем одновременно — как сама Иза в это утро. Красивая загадка, завернутая в шелк и предрассветную прохладу.
Иза крутанулась перед зеркалом, наблюдая, как ткань блузы играет со светом, то становясь почти прозрачной, то вновь обретая плотность.