*Совсем не то,* — она ухмыльнулась, — *что выбирала бы для встречи с кем-то из них.*
На кровати лежал брошенный телефон. Включив его, она увидела:
3 пропущенных вызова от Хлои
1 сообщение от Лиама: *"Ты жива?"*
Иза фыркнула, отправив в ответ смайлик с подмигивающим черепом.
Кухня встретила ее ароматом свежесваренного кофе и малинового варенья. Мать, уже одетая в легкое платье в горошек, помешивала что-то в салатнице.
— Ты сегодня сияешь, — заметила она, бросая на дочь оценивающий взгляд.
Иза потянулась за круассаном:
— Это потому что еще два дня — и мы свободны.
Мать замерла на секунду, но промолчала.
За окном мелькнула тень — кто-то прошел по садовой дорожке.
*Алекс? Алексей?*
Но Иза лишь улыбнулась в свою чашку.
Сегодня — ее день.
И даже если весь мир захочет вмешаться...
Она откусила кусочек круассана, смакуя хруст идеальной корочки. Пусть попробует.*
Запах жареного бекона и свежевыжатого апельсинового сока витал в воздухе, когда Иза неохотно опустила телефон на колени. За столом разворачивалось привычное действо:
Мать Алекса — Виктория Аркадьевна — взмахнула ножом для масла, будто дирижируя невидимым оркестром. Её маникюр цвета спелой малины оставлял едва заметные отпечатки на рукояти.
— На балу будет весь свет, — ударение на последнем слове заставило отца Изы поднять брови. — И конечно, мы обязаны презентовать наших детей вместе.
Отец Изы — Дмитрий Олегович — медленно перевёл взгляд с газеты на жену, его пальцы постукивали по кофейной чашке в ритме похоронного марша.
— Конечно, дорогая, — он сделал глоток, явно представляя, как бы это кофе могло быть виски. — Только уточни — это "презентовать" как молодых? Или как будущих партнёров по бизнесу?
Алекс фыркнул в свою тарелку с фруктами. Его взгляд скользнул по Изе, но она увлечённо размазывала варенье по тосту, делая вид, что не слышит разговора.
Виктория Аркадьевна вонзила нож в масло:
— Дмитрий, милый, — её голос стал слаще сахарной пудры, — ты же сам говорил, что объединение наших активов...
— Было бы логичным, — перебил отец, — если бы дети сами проявили инициативу.
Тишина повисла густым сиропом.
Иза подняла глаза и увидела, как Алекс сжимает вилку так, что его костяные пальцы побелели.
— Мы уже проявляем, — он бросил взгляд на Изу, полный немого вызова.
Виктория Аркадьевна вспыхнула, как рождественская гирлянда:
— О-о, значит вчерашний закат на пристани был не просто прогулкой?
Иза закашлялась в салфетку.
— Мы просто...
— Купались, — резко вставил Алекс, его нога под столом нащупала её ступню. — Очень глубоко.
Отец захлопнул газету:
— Поздравляю. Вы только что убили мой аппетит.
Виктория Аркадьевна засияла, будто проглотила люстру:
— Я так рада, что вы наконец...
— Мама, — Алекс перекрыл её, внезапно вставая, — хватит.
Его стул взвизгнул по полу.
В этот момент зазвонил телефон Изы.
Все замерли, глядя на устройство, где ярко горело имя:
"Лиам".
— Мне нужно ответить, — Иза вскочила, чувствуя, как цепочка на щиколотке впивается в кожу.
Отец прищурился:
— В девять утра?
— Это срочно, — она уже скользила к выходу, чувствуя на спине четыре пары глаз, будто раскалённые гвозди.
За дверью вздохнула свободно.
Но когда она подняла телефон к уху, её взгляд упал на окно кухни — там стоял Алекс, прижимая ладонь к стеклу, его рот шептал что-то, чего она не слышала, но отлично поняла:
*"Это не конец".*
Иза прижала телефон к уху, отойдя к старой березе, где шелест листьев создавал естественную звуковую завесу.
— Лиам, — её голос прозвучал мягче, чем она ожидала, — ты же знаешь, я всегда на связи.
В трубке раздался его смех — тёплый, знакомый, как любимый свитер.
— "Всегда"? Вчера твой телефон был недоступен ровно пять часов сорок две минуты. Я считал.
Она представила его в этот момент: наверняка сидит на своём замызганном офисном кресле, одной рукой листая код на мониторе, другой сжимая телефон.
— Упала в озеро, помнишь? — она провела пальцами по шелковистой ткани блузы. — Твой драгоценный гаджет не пережил купания.
— И что, Алексей тут же подарил новый? — в его голосе появились стальные нотки.
Иза закусила губу, наблюдая, как по озеру пробегает лёгкая рябь.
— Не делай из этого...
— Ладно, — он резко перебил, и она услышала, как скрипит его кресло — значит, встал, начал ходить. — Главное — ты цела.
Тишина между ними стала уютной, как старое одеяло.
— Через два дня возвращаемся, — наконец сказала Иза, наматывая на палец свободную ленту от блузы. — Может... погуляем?