В трубке что-то грохнуло — наверное, он задел чашку с кофе.
— Серьёзно?
Она представила, как его карие глаза расширяются, как он тут же поправляет очки, которые вечно сползают.
— Ну, если ты не против...
— Я буду ждать, — он произнёс это так быстро, словно боялся, что она передумает. — У библиотеки, в шесть. Как раньше.
Иза улыбнулась солнечным бликам на воде.
— Как раньше.
Где-то за спиной хрустнула ветка — Алекс стоял в трёх метрах, с двумя стаканами лимонада в руках. Его лицо было каменным.
— Мне нужно идти, — быстро прошептала она в трубку.
— Жди меня у фонтана, — успел сказать Лиам.
Она опустила телефон, чувствуя, как Алекс медленно приближается, его тень накрывает её, как предгрозовая туча.
— Лимон? — он протянул стакан, лёд в нём звенел, будто крошечные колокольчики.
Иза взяла стакан, их пальцы не соприкоснулись.
— Спасибо.
Она сделала глоток — оказалось, это не лимонад, а мохито. Мята обожгла язык.
Алекс наблюдал, как она пьёт, его глаза были темнее обычного.
— Ты знаешь, — он наклонился, его губы почти коснулись её уха, — я тоже люблю фонтаны.
Иза резко отстранилась, чувствуя, как мохито ледяными каплями стекает по пальцам.
— К чему это? — её голос прозвучал резче, чем она планировала.
Алекс медленно выпрямился, его глаза сузились.
— Вы ведь виделись? — он кивнул на телефон в её руке, где всё ещё горел экран с именем Лиама. — Так ещё "милый друг" просто так звонит в выходные?
— Это новый телефон, — она намеренно провела пальцем по царапине на корпусе. — Потому что кто-то довёл меня до прыжка в озеро.
Тень пробежала по его лицу.
— А Алексей просто случайно оказался рядом с подарком? — он сделал шаг вперёд, его голос стал опасным шёпотом. — Ты позволяешь ему дарить тебе вещи, но мне даже говорить с тобой нельзя?
Иза почувствовала, как гнев поднимается горячей волной:
— Ты вообще слышишь себя? Мы никто друг другу! Никаких обязательств, никаких прав!
Алекс внезапно схватил её за запястье, его пальцы впились в кожу, точно стальные наручники.
— Ошибаешься, — он дёрнул её к себе, и прежде чем она успела среагировать, его губы грубо прижались к её.
Это был не поцелуй — это была *метка*.
Иза попыталась оттолкнуть его, но в этот момент раздался резкий звук — хлопок открывающейся террасной двери.
— Боже мой!
Голос матери Алекса прозвучал как удар хлыста.
Иза отпрянула, но было поздно.
На пороге стояли все:
Виктория Аркадьевна с раскрытым веером, прижатым к груди, будто она вот-вот упадёт в обморок
- Отец Изы с потемневшим лицом, его пальцы сжимали дверной косяк так, что суставы побелели
- Мать Изы с подносом в руках, где чашки звенели от её дрожи
Тишина повисла густая, как смола. Алекс медленно отпустил её руку, но не отступил ни на шаг.
— Мы... — начала Иза, но слова застряли в горле.
— Кажется, — отец говорил медленно, будто разжёвывал каждое слово, — нам всем есть что обсудить.
Виктория Аркадьевна вспыхнула:
— Наконец-то!
В этот момент телефон Изы снова зазвонил.
"Лиам".
Алекс посмотрел на экран, потом на её раскрасневшееся лицо, и улыбнулся — медленно, жестоко, как победитель, который только что поставил последнюю фигуру на шахматной доске.
— Отвечай, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Расскажи ему, как мы никто друг другу.
И повернулся к родителям, широко раскинув руки:
— Ну что, будем обсуждать свадьбу?
Иза почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Где-то вдали, за озером, прогремел первый летний гром.
Глава 24: Сговор под кружевным зонтиком
Беседка утопала в розах, их алые головки кивали при каждом порыве ветра, будто одобряя происходящее. Иза сидела, словно застрявшая в паутине муха – её бежевые льняные шорты казались теперь нелепо беззащитными перед нарядными платьями матерей.
Рука Алекса лежала поверх её ладони – тёплая, влажная, с едва заметной дрожью. Она попыталась отодвинуться, но его пальцы сжались в тисках.
Беседка превратилась в театральную сцену, где каждый жест был отрепетирован годами светских раутов.
Элеонора поправила жемчужное колье (подарок свекрови на первую годовщину – символ принятия в клан), её пальцы дрожали едва заметно:
— *"Дорогой, посмотри, как они гармонируют"* – голос струился, как мёд, но глаза метались между дочерью и мужем.
Ричард ударил кулаком по стеклянной столешнице – хрустальные рюмки вздрогнули:
— *"Гармония? Она смотрит на него, как лань на охотника!"* Его воротник вдруг стал слишком тесным, выдавливая на шее багровые пятна.