— Не трону, — он произнес слова с непривычной мягкостью, — пока ты не попросишь.
Иза почувствовала, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу. Она протянула дрожащую руку, едва касаясь его щеки.
— Тогда... так тому и быть. Но выпускной — он сделал резкое движение, но она продолжила: — Я хочу прожить его. Как последний день... прежней себя.
Тишина повисла между ними, напряженная и звенящая.
Алексей внезапно улыбнулся — той опасной улыбкой, от которой по спине пробегали мурашки.
— Так тому и быть, Изабелла.
И тогда она сделала то, чего не ожидал ни он, ни она сама.
Первый шаг.
Ее пальцы впились в его волосы, губы нашли его губы — нежно вначале, затем со все нарастающей яростью. Это не был поцелуй согласия. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-прощание, поцелуй-начало.
Алексей ответил с такой же силой, подхватив ее за талию и прижимая к себе так, что она почувствовала каждую линию его тела. В этом объятии было что-то первобытное — два хищника, померившиеся силами.
Когда они наконец разорвали контакт, Иза отшатнулась, задыхаясь. Ее губы горели, в груди бушевал странный вихрь эмоций — страх, ярость, что-то еще, слишком сложное, чтобы назвать.
— До выпускного, — прошептал Алексей, проводя большим пальцем по ее опухшей нижней губе.
— До выпускного, — кивнула она.
Он проводил ее до машины, но на этот раз Иза села за руль сама.
— Твоя, — он бросил ключи ей на колени.
Она завела двигатель, не глядя на него. Но в зеркале заднего вида видела, как он стоит на ступенях особняка — высокая темная фигура на фоне еще более темного дома.
И только когда она отъехала на безопасное расстояние, по щекам потекли слезы.
Не от страха.
Не от сожаления.
А от странного, пугающего осознания — часть ее уже жалела, что не осталась.
На заднем сиденье, почти незаметно, лежал один-единственный алый лепесток. Свежий. Будто только что сорванный.
Зал сиял.
Сотни огней, гирлянд, блестящих шаров — все переливалось, как в сказке. Иза стояла на сцене, держа в руках аттестат с золотым тиснением, и чувствовала, как сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно даже в последних рядах.
В первом ряду сидели ее родители — мать в элегантном синем платье, отец в строгом костюме. Рядом — семья Алекса. Сам Алекс сидел прямо, его взгляд был прикован к ней, горячий и властный.
Сегодня я принадлежу только себе,— прошезло в голове у Изы, когда она спускалась со сцены.
Официальная часть промчалась как один миг: вручение аттестатов, напутственные слова директора, слезы учителей. И вот уже музыка гремит, зал наполняется смехом, а вокруг мелькают лица одноклассников — кто-то плачет, кто-то обнимается, кто-то кричит что-то радостное в никуда.
— Иза! — Хлоя схватила ее за руку, глаза подруги сияли. — Фото! Сейчас же!
Они втроем — Иза, Хлоя и Лиам — смеялись, кривлялись перед камерой, обнимались так крепко, будто пытались запечатлеть не просто момент, а всю их дружбу, все эти годы в одном кадре.
Иза в платье цвета ночного неба – глубоком синем с серебристыми нитями, переплетавшимися в узоры, словно созвездия. Тонкие бретели обнажали хрупкие плечи, а юбка из струящегося шифона мягко колыхалась при каждом движении, открывая изящные туфли на каблуке-рюмочке. Ее волосы, собранные в небрежный, но элегантный узел, обрамляли лицо, а сережки-созвездия подрагивали при смехе.
Хлоя, как всегда, выбрала дерзкий контраст – алое платье с открытой спиной и асимметричным подолом, облегавшее фигуру, словно вторая кожа. Ее рыжие волосы были распущены, и каждый локон будто горел в свете гирлянд. На ногах – лаковые лодочки, а на запястье браслет с крошечным кинжалом – подарок Изы на шестнадцатилетие.
Лиам в классическом черном костюме выглядел неожиданно взрослым. Белая рубашка подчеркивала загар, а галстук-бабочка слегка перекошена – Хлоя "помогала" его завязывать. В петлице – маленькая веточка лаванды (Иза настояла). Его обычно растрепанные волосы были аккуратно уложены, но одна прядь все же выбилась, возвращая ему знакомый облик того мальчишки, который когда-то вытащил их обеих из озера в пионерском лагере.
— Готовы? — фотограф приподнял бровь, наводя объектив.
Хлоя тут же вскочила на скамейку, высоко подняв бокал с шампанским, заставив шелк ее платья вспыхнуть алым заревом. Лиам, закатив глаза, но не скрывая улыбки, обнял Изу за талию – его ладонь была теплой даже через тонкую ткань ее платья.
— На счет три! — крикнул кто-то из одноклассников.
— Раз! — Хлоя наклонилась, целуя Изу в щеку.