Она, словно в трансе, ткнула стилусом наугад — в точку посреди бескрайнего океана, подальше от людей и цивилизации. Это был ее отчаянный жест, попытка избежать ответственности за выбор, который мог повлечь за собой непредсказуемые последствия.
Алексей рассмеялся — низко, глубоко, как человек, нашедший последний, самый важный пазл в сложной мозаике. Его смех прозвучал как подтверждение ее причастности к этому миру, как печать, поставленная на ее судьбе.
— Идеально, — произнес он, словно оценил ее выбор как нечто гениальное.
Одним резким движением руки он отпустил мужчин. Блондин бросил на Изу странный взгляд — смесь уважения и страха, словно она была опасным и непредсказуемым существом, прежде чем быстро скрылся за дверью. Коренастый мужчина лишь угрюмо кивнул, а юноша за компьютером даже не поднял глаз.
Когда кабинет опустел, Иза смогла, наконец, свободно выдохнуть. Она чувствовала себя измотанной и испуганной.
— Тебе действительно нравится... всё это? — ее голос прозвучал тихо, словно боясь нарушить звенящую тишину.
Алексей откинулся в кресле, его пальцы сложились в строгую пирамиду, демонстрируя уверенность и контроль.
— Нравится? — он усмехнулся, словно вопрос был нелепым. — Нет.
Он резко встал, одним стремительным движением, и подошел к стеклянной стене. Проекция мировых финансовых индексов мгновенно сменилась. Теперь на ней был детальный вид старинного особняка, окруженного заброшенным садом, где среди пышной зелени выделялись черные розы, словно символы скорби и смерти.
— Видишь этот дом? — его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая ярость. — Здесь мой отец держал меня на цепи в подвале, как дикого зверя, за то, что я посмел взять его любимый нож. Его наказание было жестоким и унизительным. — Его кулаки сжались, выдавая сдерживаемую ярость. — А вон там, в беседке, моя мать целовалась с охранником, пока я голодал и молил о помощи. Она предпочитала закрывать глаза на происходящее.
Иза почувствовала, как по спине побежали мурашки. Его история была чудовищной и объясняла его жестокость и жажду власти.
— Я коплю богатство не из жадности, — он резко повернулся к ней, и его глаза горели неистовым огнем. — Я собираю оружие. Чтобы однажды вернуться туда, в этот проклятый дом, и сжечь его дотла. Чтобы уничтожить все, что напоминает мне о моем прошлом.
Он подошел к ней, и она почувствовала его гнев, его боль, его жажду мести.
Иза невольно потрогала алмаз на своем пальце, словно пытаясь понять, что он означает.
— Я не понимаю твой мир, — прошептала она.
Алексей внезапно оказался рядом, словно хищник, готовый к нападению. Его сильные руки обняли ее, прижимая к груди так сильно, что она почувствовала бешеное сердцебиение, быстрое и неровное, как у загнанного зверя.
— Ты привыкнешь, — прошептал он, целуя ее волосы. Его голос звучал успокаивающе, но в нем чувствовалась угроза. — Потому что в этом мире ты будешь моей королевой. А не затравленной девочкой, которой всю жизнь управляли лицемерные родители. Я дам тебе силу и свободу.
За окном кабинета проекция снова сменилась. Теперь на экране были сложные финансовые сводки с крупной пометкой "Иванов Холдинг". Цифры с шестью нулями сменялись молниеносно, символизируя его огромное богатство и власть.
Алексей хотел показать ей, что она теперь часть его мира, часть его империи. Но Иза понимала, что за роскошью и властью скрывается тьма и насилие. И что ей придется заплатить высокую цену за свое новое положение.
***
Дождь яростно хлестал по ржавой крыше старого полицейского участка, словно небеса оплакивали судьбы тех, кто искал здесь справедливости. Внутри, Хлоя и Лиам сидели напротив капитана Соколова — мужчины с лицом, изборожденным шрамами и глубокими морщинами, словно карта прожитой жизни, полной борьбы и разочарований.
— Вы понимаете, что просите невозможного? — капитан устало крутил в руках их заявления, оставляя на помятой бумаге жирные отпечатки пальцев. Его голос звучал хрипло и предостерегающе. — Иванов — не просто бизнесмен. У него связи в самых высоких кругах. Он неприкасаемый.
— Мы знаем, — перебила Хлоя, ее алые, словно капли крови, ногти с силой впились в потертый пластиковый подлокотник кресла. В ее голосе звучала стальная решимость, скрывающая страх и отчаяние. — Именно поэтому мы пришли к вам, капитан. Вы единственный, кто осмелился попытаться расследовать исчезновение девушек в его клубах.
Лиам молча положил на стол папку, перевязанную старой веревкой. Внутри лежали улики, собранные по крупицам, свидетельства темных дел, которые могли помочь им добраться до Иванова.