Кабинет за дверью больше напоминал операционную, чем комнату отдыха в ночном клубе. Здесь царила атмосфера напряжения и контроля.
- Стены были увешаны мониторами, на которых в реальном времени транслировались изображения разных уголков клуба — каждый коридор, каждый столик, каждый темный угол был под неусыпным наблюдением.
- На широком столе, заваленном бумагами, стояли три телефона — прямые линии связи с внешним миром. Рядом с ними, словно напоминание о реальности, лежала кобура с пистолетом.
- В углу комнаты, в полумраке, человек в черной маске, склонившись над ноутбуком, что-то манипулировал с цифрами и кодами. Его пальцы, словно пауки, бегали по клавиатуре, создавая тихий, монотонный стук.
— Садись, — Алексей указал на кресло, обитое темной кожей, стоявшее рядом с ним. — Сегодня ты увидишь, как на самом деле заключаются наши сделки. Как вершится правосудие в нашем мире.
Он нажал кнопку на пульте, и на центральном экране, доминирующем в комнате, появилось лицо мужчины с грубыми чертами и длинным шрамом, пересекающим левый глаз. В его взгляде читалось высокомерие и жестокость.
— Начинаем, — холодно сказал Алексей, его голос был лишен всякой теплоты, а взгляд — непроницаем. Иза почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной холодок, предчувствуя, что сейчас начнется игра, правила которой ей еще неизвестны. Игра в темноте, где ставки непомерно высоки, а победитель получает все.
Глава 35: Последний лепесток
Кожаное кресло встретило её холодом, проникающим сквозь ткань платья. Иза опустилась в него, ощущая, как кондиционер выдувает струи ледяного воздуха, заставляя мурашки бежать по обнажённой спине. На огромном экране, висевшем на стене, мужчина со шрамом что-то говорил на ломаном русском, его слова, полные угроз и цинизма, почти тонули в гуле мощной системы вентиляции.
Алексей полулёжа откинулся в кресле, его фигура излучала спокойствие и уверенность, словно он был повелителем этого тщательно контролируемого мира. Пальцы его рук сложились в шпиль, подчеркивая аристократическую бледность кожи. Его ноготь — отполированный до перламутрового блеска — методично постукивал по подлокотнику, создавая нервный ритм, который контрастировал с его внешней невозмутимостью.
— Ты слушаешь, солнышко? — произнес он, не повышая голоса. Его слова, казалось, просочились сквозь гул, и Иза, словно получив ледяной душ, невольно вздрогнула. В зеркальной поверхности стола, отражая приглушенный свет, появилось её лицо — слишком бледное, с затемнёнными висками, выдающими напряжение и страх.
— Я... — начала она, чувствуя, как слова застревают в горле, скованные тревогой.
Внезапно гул прекратился, оставив после себя звенящую тишину. На экране изображение зависло, превратив лицо со шрамом в застывшую гримасу, а затем и вовсе погасло, погрузив комнату в полумрак.
Человек в маске, до этого безмолвно работавший за своим ноутбуком, резко поднял голову. Его глаза, единственное, что можно было разглядеть за маской, выражали тревогу и смятение.
— Сэр, у нас...
Дверь распахнулась прежде, чем он успел закончить фразу, прервав его слова грубым вторжением.
В проёме стояла Аня, ее рыжие волосы, обычно свободно рассыпавшиеся по плечам, теперь были собраны в тугой, безупречный пучок, подчеркивающий резкие скулы и решительный взгляд. В руке она держала телефон, на экране которого пульсировало тревожное сообщение.
— Они в здании.
Алексей медленно поднялся из кресла. Его тень, удлинённая неоновой подсветкой, легла на стену, словно зловещее предостережение. Каждое его движение было исполнено грации и скрытой силы.
— Сколько?
— Трое. Прошли через кухню.
Иза почувствовала, как что-то холодное и гладкое скользнуло ей в ладонь. Аня, проходя мимо, незаметно передала ей небольшой пистолет — изящный, как дорогая игрушка, но смертоносный, как первородный грех. Металл обжег кожу холодом, напоминая о реальной опасности, нависшей над ними.
В баре музыка внезапно стала громче, оглушая своей напористой энергией. Клуб, еще недавно казавшийся оазисом спокойствия и роскоши, теперь превратился в поле битвы, где каждый шорох мог предвещать смертельную угрозу.
Иза увидела их первая. Ее взгляд, натренированный Алексеем, мгновенно выделил их из толпы, как фальшивые ноты в безупречной симфонии:
1. Мужчина в безупречном официантском фартуке, его движения отточены и бесшумны, но слишком мускулистый для простого обслуживающего персонала. Под его униформой чувствовалась напряженная сила, готовая в любой момент вырваться наружу.